Страница 98 из 107
Глава 23
Среда, 19.03.1975 г.
Через час с минутами мы уже выгружались у просторского очага культуры. Юлю нашёл в студии, где репетировали народники Агнессы Павловны. Здесь же встретились «Спектровцы», теперь уже бывшие. Сейчас они назывались ВИА «Простор». Немного неуклюже звучит, но вполне закусочно. Придумал такое название сам руководитель ансамбля Вадим Леньков, теперь уже без приставки ио. Все, с кем я здесь раньше генерил музон, встретили очень радушно. В ансамбле остались только Раиса на скрипке, Лёшка на ударных и сам Вадим на духовых. К ним присоединились девушка Марина на клавишах и двое парней на позиции бас- и лидер- гитар. Игорь-блондин и Игорь-брюнет, соответственно. Все питомцы ангелининой музыкалки. Оба парня, по уверению Вадима, неплохо вокалировали. Помнил их смутно по школе. Кажется, они учатся ещё в десятом классе. Зато парни меня прекрасно знали по «Спектру» и хоккею, и явно состояли в рядах моих фанатов. Напомнили мне, скалясь во все свои зубастые пасти, про мой бенефис на танцах с песней «Шесть гадов» с прочими тухмановско-антоновскими штучками.
Очень порадовало меня появление тёти Иры, вовкиной мамы, пребывающей наконец-то в отличнейшем настроении. Сказала, что Вовку должны скоро выписать. Сердечно поприветствовали меня Ангелина Давыдовна и со своими подругами: Антониной Глебовной и Евгенией Евгеньевной. Присутствовали на репетиции пионеры Наташа Костина и Вова Пряхин. Как раз до моего пришествия делался прогон песни «Прекрасное далёко». Исполнять на вечере решили не только композиции на стихи Есенина, но и прочие за авторством Чекалина.
Ангелина с довольным видом сообщила, что дал своё согласие приехать Геннадий Белов и обещает вроде бы привести с собой целого Муслима Магомаева. Должны прибыть лауреаты конкурса военной песни ВИА «Алый луч». Я, со своей стороны, обрадовал организаторш согласием приехать «Весёлых Ребят» и Градского со своими «Скоморохами». А вечер, однако, обещает быть довольно таки шумным.
Отработали новую инструменталку «Красного коня». Прежняя, с главной партией аккордеона, разработанная Агнессой, меня никак не впечатлила. Вокал мальчишки был выше всяких похвал. Перешли к прогону песен на стихи Есенина «Заметался пожар голубой» и якобы Есенина «Губами губ твоих коснусь», исполняемые Игорьками соответственно Сухановым, который белый и Каменским, который чёрный. Последний стих кто-то слегка переделал, снизив религиозность. Получилось как-то корявовато, но терпимо. Вокал у парней, грубо говоря, никакой. Посоветовал Игорянам исполнять обе композиции в два голоса. Бился над ними битый час, пока что-то там у них вытанцевалось. Парням хотелось ещё сыграть «Варвару», но не все строки помнили. Написал им клавир. С инструменталкой они пусть решают сами, как хотят. Любой вариант здесь судоходен.
Предложил от имени Пашки Чекалина композицию на есенинский стих «Край ты мой заброшенный» в адаптации Пеленягре для ансамбля Агнессы Павловны. Если эту песню исполняла в своё время Надежда Кадышева, то вовкиной маме то будет, как пару раз чихнуть. Для ансамбля Вадима предложил подготовить ещё две песни уже в своём исполнении: маликовскую «Ещё, ещё…» и альфовскую «Я сделан из такого вещества».
Ангелина попросила найти какую-нибудь фотку Павла, чтобы на её основе клубный художник нарисовал большой портрет рядом с уже нарисованным портретом Сергея Есенина. В школьном архиве нашлись фото с классом, то там он совсем мальчишка.
— Фотографий нет, но могу сделать графический набросок лица, — придумал я.
— Хорошо, сделай. Посмотрим, что получится, — согласилась женщина.
Хотелось выполнить рисунок по примеру абриса лица Градского на обложке пластинки с песнями к фильму «Романс о влюблённых». Получилось немного шаржево из-за удлинённой кадыкастой шеи. Черты решительного лица в пол-оборота вышли чем-то похожими на мультяшного Ален Делона. Организаторши тем не менее работу мою одобрили.
Закрутились с творческими делами до глубокого вечера, почти до полуночи. Поговорил с ребятами из ансамбля, чтобы пристроить на ночлег Хвоста. Не поведу же я его в юлину норку, где мы с ней там собрались сильно побезобразничать. А что такой вариант наиболее вероятен, обещали взгляды прекрасной учительницы. Откликнулись все. Хвост выбрал пойти к драммеру Лёхе домой. Он, кстати, проживал всего в пару минут от ДК.
Мы с Юлей хотели напитаться романтического настроения и прогуляться по улочками ночного городка, но в итоге почти бежали к её жилищу. Влетели в квартиру и с порога принялись лихорадочно раздеваться. Даже дверь входную, наверное, забыли запереть. Я срывал одежды с прекрасного женского тела, покрывая освободившиеся места поцелуями. Моя ласковая Белочка реагировала сладострастными стонами и в свою очередь пыталась мне помочь разобраться со своими шмотками. Оставшись без одежды и не добежав до спальни, устроились громыхать на столе в большой комнате. Чего-то там полетело на пол и разбилось.
Белка отдавалась мне страстно и желанно, как после долгой разлуки со своим самым близким человеком. Она дарила себя, свою радость и переживания каждым прикосновением, каждым движением своего прекрасного тела. Я словно бы купался в её эмоциях, но сам не мог в полной мере ей раскрыться. Ведь в своих мыслях я всё-таки был предназначен для другой. И женщина это как-то почувствовала:
— У тебя уже есть кто-то, кого ты больше всего на свете любишь? — даже не спросила, а будто утвердительно подчеркнула она.
Мы лежали уже в постели, обнявшись и остывая после жаркой схватки.
— Не говори глупости, ты для меня единственная, — бодро соврал я.
Мне ли не знать женскую психологию, перепахавшего туеву кучу альковов ещё в своём первоначальном естестве Мустанга. Каждая женщина в душе мечтает стать единственной и неповторимой для того мужчины, который её завоевал. Это во-первых, а во-вторых любой женщине нравится слышать слова любви, даже если они не вполне искренние. Выспаться нормально не удалось, потому что хотелось то мне, то ей.