Страница 60 из 110
От неожиданного поворота Аниных мыслей Вера застыла в одной позе и долго смотрела в пол. Затем медленно подняла голову и с полными слез глазами тихо спросила:
– Ты поедешь со мной?
– Конечно, поеду, – так же сквозь выступившие слезы улыбнулась Анна и погладила ее по голове. – Я ведь так чудесно смотрюсь рядом с Ванечкой...
Вечер, проведенный в пятницу, дал возможность понять Крылову, насколько посвящен в дела давно минувших, а уж тем более в дела дней сегодняшних бывший начальник службы безопасности Артюхина, а ныне – директор крупной коммерческой фирмы. Выпив для приличия по 50 граммов коньяку, они провели за разговором более трех часов. Савицкий был улыбчив, предельно лаконичен в формулировках, не позволял себе никаких нервных всплесков в характеристиках того или иного человека или события. Его хладнокровию, умению владеть собой и анализировать могли позавидовать многие. Но когда речь зашла об Анне, голос его сразу потеплел.
– Нравилась она мне, – позволил он себе неожиданное признание, прямо посмотрев Косте в глаза. – После того как ушла от Владимира Анатольевича, я еще долго наблюдал за ней по собственной инициативе. Она даже не подозревала.
– Не подозревала о том, что ты за ней наблюдаешь, или о том, что чувствуешь? – уточнил собеседник.
– Да она вообще ни о чем не подозревала! Удивительное создание! – Слава снова улыбнулся. – Чистоты и наивности хватило бы на троих, в то же время находчивости, проницательности и ума на десятерых! Завести с ней какие-то шашни совесть не позволяла, тем более, кем я был в то время? Ни кола, ни двора, на острие иглы постоянно... А тут еще Владимир Анатольевич со своими чувствами: разве попрешь впереди шефа? Когда он первый раз надолго улетел, я едва себя остановил, а потом... Я ведь раньше других узнал, с кем она встречается, – взглянул он на Костю и улыбнулся.
– И как? – не удержавшись, тот улыбнулся в ответ.
– Как? А не поверишь! Захотел ей цветы инкогнито на 8 Марта послать, зашел в магазин, записал адрес, а мне продавщица и говорит, что десять минут назад один мужчина уже оформил доставку на этот адрес: двадцать пять роз. И получатель тот же. Описала мужчину, который сделал заказ, и тут я вспомнил, с кем десять минут назад столкнулся на ступеньках магазинчика. Пришлось мне свой заказ отменить. Ты, наверное, и не помнишь...
– Не помню, – вздохнул Крылов. – А если честно, почему отступил?
– Мне было достаточно один раз ей в глаза посмотреть, чтобы все понять. Потом Артюхин вернулся, следом эта история с ее машиной... Не позвони она тогда Владимиру Анатольевичу, трудно сказать, чем бы все закончилось. Босс тогда ох как зол был на тебя!
Крылов промолчал с ответом: в истории исчезновения Анны с Джессикой для него было много неприятного, включая разговор на повышенных тонах с Артюхиным и ссору с Анной.
– Кстати, а где сейчас этот, как его звали... Алекс?
– Александр Мишагин, более известный в узких кругах как Алекс, – пояснил Савицкий. – После того как несколько лет тому назад его подельник умер загадочной смертью, этот умник притих, распустил почти всю свою шайку, а потом и вовсе съехал, кажется, в Италию. Периодически объявляется, но ведет себя тихо и неприметно. Правда, в то, что забыл о шантаже и прочих грязных делах, верится с трудом. Более скользкого и изворотливого типа я в жизни не встречал. Лет двадцать назад мы вместе по фарцовке проходили, рейд у милиции был. Так вот, он был единственным, кого не только не исключили из института, но даже административного наказания не дали! Ну, мать у него, конечно, в горкоме партии работала и помогла дело замять, это понятно. Но дальше... Чего только его ребята не творили, а он всегда выходил сухим из воды и оставался в тени. Кстати, сейчас он где-то здесь. Встретил накануне Нового года и едва узнал: изменился до невозможности. Типичный европеец, каких миллионы. Этакий интеллигентный фрукт, – подвел итог Савицкий и усмехнулся. – Наверное, я теперь со стороны тоже иначе выгляжу, даже английский учу три раза в неделю.
– И ты туда собрался? – недвусмысленно поинтересовался Крылов.
– Хочешь верь, хочешь не верь, но никуда я не собрался и не собираюсь. Мне нравится жить здесь, здесь у меня племянники. Их, возможно, и отправлю куда учиться, а сам не хочу. Доработаю до пенсии, построю домишко в тихом месте и уйду на покой. Десять лет моей работы, что тридцать лет обычной жизни.
– Год за три, – согласился Крылов. – Мне тоже иногда кажется, что устал и ничем уже в этой жизни удивить нельзя. А потом вдруг ситуация, подобная той, что сложилась на работе на этой неделе, или... приезд Анны, например. Сравнивать это, конечно, глупо, но в обоих случаях...
– Тебе надо спрятаться, – неожиданно по-дружески посоветовал Слава. – Я попробую по своим каналам «пробить», что происходит, а ты укройся где-нибудь. С делом Романова это никак не связано, я тебе ответственно заявляю: там все тихо, все обо всем договорились и успокоились. Пока только одно непонятно: кому нужна была Анна? Дай мне твой номер телефона не местного оператора, – как само собой разумеющееся попросил он.
Обменявшись телефонами, мужчины еще какое-то время посидели в маленьком ресторанчике в центре города. Когда среди ночи Крылов вернулся домой, его, конечно же, никто не ждал. Стараясь не шуметь, он внес в дом купленные продукты, запихнул их в холодильник и поднялся к себе. Никто даже не проснулся.
Рано утром, пошептавшись на кухне с удивленной Сашей, он уехал на работу и снова вернулся ближе к полуночи. Коротая время за чтением какого-то журнала, на сей раз в гостиной его дожидалась Светлана.
– Костя, я бы хотела с тобой поговорить, – сохранившая былую стройность и привлекательность женщина закрыла журнал и встала с кресла.
– Говори, – поставив одну ногу на ступеньку лестницы, устало кивнул он головой. – Только давай побыстрее, на ходу засыпаю, – добавил он истинную правду.
– У меня к тебе долгий разговор, – Светлана подошла ближе. – Завтра я должна улететь. Может, нам что-нибудь выпить?
Костя пожал плечами, вздохнул и неспешно проследовал к барной стойке. Следом подошла Светлана и, к его удивлению, достала из встроенного в баре холодильника приготовленные заранее бутерброды и фрукты.
– Вино или что покрепче? – спросил он и, посмотрев на бутылки, ровно уложенные в специальном холодильнике, перевел вопросительный взгляд на красивую женщину, красиво сидевшую в высоком барном кресле.
– Вино, – ответила она.
По всему было видно, что Светлана нервничала.
Костя снова скользнул взглядом по бутылкам, затем открыл холодильник и вытянул емкость, которая тут же стала запотевать.
– Semi sweet, – прочитал он и ловко ее откупорил. – Ты никогда не любила сухое. Так за что будем пить? – решил он уточнить, разлив вино. – За отъезд на твою вторую Родину? – и, усмехнувшись, коснулся своим бокалом бокала Светланы.
– Родина всегда одна, – тихо ответила она, опустив глаза. – Ты меня ни разу не спросил, как я там живу...
Костя сделал пару глотков и, словно припоминая что-то, кивнул головой.
– Точно, не спросил... Извини. Ну, и как ты там живешь?
– Плохо, – неожиданно ответила Светлана. – Мне тяжело без вас.
Крылов поставил бокал и посмотрел на нее внимательно.
– Света, это был твой выбор, – мягко заметил он и сам себе удивился: ни тени злорадства, лишь жалость и сострадание шевельнулись в его душе.
– Да, мой, – подтвердила она, смахнув слезу и надолго замолчала.
– Он тебя обижает? – достав пачку сигарет, задал он первый пришедший на ум вопрос.
– Нет, что ты, – вздохнула Светлана. – Все очень даже хорошо, а по американским меркам просто замечательно: дом с бассейном, домработница, повар. Ты же знаешь, Михаил всегда любил жить с размахом. Меня он просто балует...
Светлана снова замолчала. И как ни подмывало Костю съязвить, что, собственно, все это она могла иметь здесь, не улетая за океан, он просто спросил: