Страница 39 из 110
«Работает», – отметила она, набрав PIN-код и разыскав в памяти номер Веры.
Набрав его с гостиничного телефона и услышав голос автоответчика, она нажала на рычаг, поправила под головой подушку и выключила свет.
«Завтра первым делом на завод, – принялась она составлять план на следующий день. – Затем приобрести местную SIM-карту и вплотную заняться поисками Веры. Дом, в котором она живет, я, пожалуй, найду по памяти... Костя с Николаем, скорее всего, уже встретились в Австрии. Позвонить ему? Нет, не буду, поздно уже. Раз он просил ему написать, значит, напишу, только бы поскорее добраться до компьютера...» – подумала она, засыпая.
...По согласованному заранее плану Дербенев с Крыловым дождались друг друга в аэропорту Зальцбурга и подъезжали в этот момент к Хинтерглемму, где им предстояло провести неделю.
Подсвеченная фарами дорога петляла между проступавшими в темноте высокими горами. Встречавшиеся вдоль нее мелкие и крупные селенья были расцвечены включенной на полную мощность рождественской иллюминацией и, казалось, соревновались между собой в разнообразии выдумок, разноцветных фонариков, многочисленных елочек и фигурок местного Деда Мороза. Все играло, сверкало, искрилось, но находившихся в машине путников это мало радовало.
– ...Вот так все и закончилось, – вздохнул Костя, успев за время пути рассказать другу о событиях двух последних недель.
– А ведь я был прав, – вспомнил Дербенев. – Едва в первый раз вас вместе увидел, сразу понял, что вы друг другу пара. Вера все рвалась вас помирить, а я не отпустил. Зря, выходит.
– Если бы да кабы... Ты мне лучше о себе расскажи: до сих пор в голове не укладывается, что вы с Верой разошлись. У Ани чуть шок не случился, когда услышала, – Костя оглянулся на спавшего на заднем сиденье минивэна Олега и, убедившись, что все в порядке, продолжил: – Все пыталась до Веры дозвониться, бесполезно.
– Она не берет трубку, ты же знаешь, – Дербенев задумался. – Сильные люди, как оказалось, не умеют прощать...
– А ты бы сам простил?
– Не знаю... Иногда мне кажется, что я простил бы ей все... Первые полгода надеялся, а точнее, был уверен, что все образуется и она примет меня обратно.
– Странно ты рассуждаешь. Ты же не вещь: выбросил, забрал.
Николай сделал долгую паузу и вдруг согласно кивнул головой.
– Ты правильно определил, я без нее неодушевленная вещь. Два месяца назад снял квартиру в доме напротив, приеду ночью, посмотрю на ее окна и только тогда могу заснуть.
– А как же дом?
– Пустой он какой-то, не тянет меня туда... Стройкой в основном Вера занималась, а потому я так и не прикипел к нему душой. Теперь не знаю, что с ним делать: Машке отписать или продать.
– Как ее здоровье?
– Спасибо, все уже хорошо. Отошла... Иногда обедаем вместе, вот тогда и узнаю последние новости. А ведь поначалу она меня тоже видеть не желала.
– Ну, а как... ну...
– Ты о Галине хочешь спросить? – догадался Дербенев. – Ивану год и четыре, последний раз я видел его семь месяцев назад. Говорят, похож на меня. Ребенок, конечно, ни в чем не виноват, но никаких чувств, кроме сугубо отрицательных, оба они у меня не вызывают. Материально я их содержу и достаточно.
– И что, больше ничего не требует?
– Пусть только попробует! – вскипел Дербенев. – Я пол-Киева на ноги поднял, но нашел тех, кто Вере фотографии послал. Им будет о чем сожалеть, поверь мне, пусть только вернутся сюда, сволочи! Представляешь, вложили для достоверности еще и копию медицинской карты Гали, а там в графе – группа крови отца – моя группа! Это ж надо было додуматься, родить без моего согласия! Ведь это насилие над личностью, над моей свободой! Мне жизнь разрушила, себе сломала... Сокровенное желание у нее, видите ли, было – ребенка родить! Вот представь себя на моем месте: неожиданно для себя узнаешь, что кто-то собрался рожать от тебя ребенка? Или того хуже, уже родил?
– Ну, со мной такого не произойдет, – усмехнулся Крылов.
– А ты вспомни, когда Анна в больницу попала и все считали, что она беременна? Каково тебе было?
Крылов долго смотрел на приближающиеся огни. Судя по всему, это был Заальбах, за которым, как он помнил по карте, в нескольких километрах находился и Хинтерглемм.
– Не трогай Анну, ладно? – вдруг попросил он. – Меня связывала с ней не кратковременная связь... Если бы она на самом деле оказалась тогда беременной, все сложилось бы по-другому. Во всяком случае, с тобой бы я точно сейчас не ехал... И вообще, давай договоримся не ковыряться в прошлом. И так на душе тошно.
В салоне снова установилась тишина. Автомобиль притормозил и, сделав несколько плавных поворотов, остановился у невысокого четырехэтажного здания с ярко освещенным холлом.
– Хорошо, – пробормотал Дербенев. – Кажется, наш отель...
...С утра в Киеве выдался чудесный солнечный день с легким морозцем. Лишь посыпанные песком тротуары напоминали о случившемся накануне гололеде и о том, что от аэропорта до гостиницы, находящейся в самом начале Крещатика, машина добиралась почти два часа.
Водитель, встретивший Анну в Борисполе и заехавший за ней утром в гостиницу, был немногословен. Его лицо кого-то ей напомнило, но ни вчера, ни сегодня, кроме приветствия и того, что его зовут Петр, она почти ничего от него не услышала. Односложно отвечая на ее вопросы, он всем своим видом давал понять, что не расположен к разговорам.
«По-моему, и офис, и завод в другой стороне», – удивленно покрутила она головой, когда, сделав круг по площади, машина направилась к центру города.
– И куда мы двигаемся? – решила она уточнить.
– Забираем Кравченко, – ответил тот спустя минуту.
Несмотря на медлительность в речи, машиной он управлял ловко. Новенький «Мерседес» (как определила Анна, не больше года) плавно передвигался по улицам города. Водитель, судя по всему, хорошо знал интервалы работы светофоров, а так как улицы не были забиты транспортом, к нужному месту они добрались без единой остановки. Едва машина притормозила, из дома напротив вышел человек, также показавшийся Анне знакомым.
– Здравствуйте, – мужчина лет сорока пяти сел рядом с ней на заднее сиденье и приветливо улыбнулся. – Анатолий Кравченко. На сегодняшний день – генеральный директор.
– А Дербенев? – удивилась она.
– Николай Степанович – депутат Верховной Рады.
– Понятно. Анна Круглова, – протянула она руку. – Я вас помню... Завод открывали четыре года назад, не так ли?
– Так, – кивнул головой новый генеральный директор.
– К вам тогда понаехало много гостей.
– Еще бы! – подтвердил Кравченко. – Сам Роберт Балайзер из Штатов прилетел! – добавил он, старательно напрягая память и пытаясь понять, куда клонит эта дама с истинно славянской внешностью, с соответствующими именем и фамилией, к тому же говорящая по-русски без всякого акцента. – Из всех регионов приезжали представители...
– Была вечеринка, устроенная в шикарном загородном особняке правительственных дач. Но в тот же день произошло еще одно событие, которое могло закончиться трагически...
– Не может быть! – недоверчиво воскликнул мужчина и пристальнее всмотрелся в спутницу. – Анна! Из Минска! Вы с Крыловым приезжали...
Сидевший впереди водитель поднял брови и через зеркало заднего вида тоже бросил удивленный взгляд на заднее сиденье.
– Она самая! Неужели так изменилась за четыре года?
– Совсем не изменилась! Невероятно!
– В нашей жизни все вероятно.
– Но как вы... То есть почему вы...
– Почему именно я прилетела? Все просто: три года живу и работаю в Штатах, – Анна доверительно наклонилась поближе к ошеломленному Анатолию и, понизив голос, произнесла: – Для меня это первая зарубежная командировка, и вы себе представить не можете, как я волнуюсь!
– Да, да, – кивнул он головой и вдруг рассмеялся. – Черт, я никак не могу прийти в себя и поверить, что та Анна и вы – одно и то же лицо! Так, давайте я... Вы та девушка, что остановила машину...