Страница 9 из 11
Или это не мой дом? Но я же пришел сюда, как к себе домой. И дверной замок опознал меня.
Меня сорвало с резьбы, я начал шарить по всем полкам, под ними и над ними – и вот на шкафу, на коврике из пыли лежит наглядная иллюстрация. Хозяин квартиры с супругой, должно быть. За окном дым, свет не включается, глаза слезятся. Не могу понять, что за мужик на фотке. Или не хочу, мужик-то сильно похож на меня. Тогда я, что ли, Крицын? И я видел эту лахудру в виде фотки на яхте Адоманиса. Патлатая брюнетка, с ботоксными губами на пол-лица и сиськами, подтянутыми углеродными нанотрубками. Наверняка, она и окликала его с палубы яхты насчет полета в ресторан «Робур». Получается, это моя женушка, которая свалила к Адоманису. Ну и вкус у меня был по части дамочек. Однако Адоманис ворочал в городе многими делами и Крицын мог иметь с ним дело, как с издателем.
Тогда всё сходится, я и есть Павел Эдуардович Крицын, а та брюнеточка – моя бывшая. Александра же Преображенского мне имплантировали в виде отпечатка его памяти. Наверное, в тот момент, когда доктор Чакрабарти подсаживал мне орган для выращивания…
Где-то грохнул взрыв, затряслись стекла и я понял, как у меня мало времени. На то, чтобы выбрать, буду я Крицыным или Преображенским. Буду ли я тем, кто предал из-за мелких обид, и недоволен, что ему мало заплатили за предательство, или тем, кто готов отдать свою жизнь за нечто большее, чем его собственная жизнь, за родство и единство, заключающее в себе и прошлое, и будущее, и рай, и космос, и всю нашу ширь от Питера до Камчатки.
Я вышел из дома, миновал развалины супермаркета и увидел такси, теперь совсем раздавленное каким-то робобульдозером. Таксист либо внутри металлического блина в виде начинки – если взбесившийся бульдозер подкрался незаметно – либо успел дать деру...
Я, похоже, вспоминаю, где видел последний раз экранолет «Алконост». Точнее, где его видел Преображенский. Вспоминаю-вспоминаю и качусь на брошенном кем-то самокате до грузовой предпортовой станции. От нее тянутся широкой полосой железнодорожные пути. И хотя на них стоит с десяток разбитых цистерн и обгоревших платформ, кажется, что пути пострадали меньше всего. Однако, тянутся они недолго и заканчиваются цветиком-семицветиком из скрученных рельсов. Я уже добрался до бывшего торгового порта в районе Турухтанных островов. Из воды торчат какие-то шпили и башни – сразу и не догадаешься, что это надстройки упокоившихся на дне судов.
Пространство вдруг оказывается расчерчено трассами выстрелов, видны и факелы ракет, которые оставляют за собой серые немного лохматые дорожки. Вот одна долбанула по стелс-геликоптеру атлантистов, который стал видимым только после попадания. Не выйдя из виража, он вспыхнул где-то ближе к хвосту, затем разом переломился на две части, словно им стукнули об колено. Обломки, вальсируя, потянулись к земле, более крупный из них по дороге взорвался и превратился в рой красных и оранжевых конфетти.
Из-под развороченного автомобильного путепровода, что предсмертно оседает на опорах, изгрызенных взрывами, выползает несколько единиц бронетехники. Их едва можно было различить из-за маскировочных покрытий, которые придавали им вид ползущего марева.
А из лиловой с желтыми пятнами пелены, затянувшей небо, выскочило что-то похожее на пиявку с четырьмя крылышками переменной геометрии. Это наверняка дрон проекта Flying Genius. От него направились к земле лазерные лучи, похожие на золотые спицы, уткнулись в марево. Спустя мгновение оно стало ярко-красной кляксой, напомнив, по цвету и очертаниям, губы кабацкой красотки. Дрон применил вакуумно-вихревой боезаряд.
Маскировка исчезла, я вижу три горящих ЗРК на гусеничном ходу, вернее то, что от них осталось, и танк, который пока ползет. Но вскоре он ненадолго украсился огненным тюльпаном – в его правый борт нырнул стремительный факел ПТУР[7] – и замер.
Мне показалось, что где-то лопнул огромный пузырь. Меня как будто закачало, затем потащило невидимой волной и даже закружило водоворотом. Когда успокоилось и перестало тошнить, я понял, где был укрыт «Алконост» – внутри того самого причала с козловым краном. С достаточной вероятностью он и сейчас находится там. Если до него не добрался предатель Кульчицкий, то его не вычислили и западные «друзья».
Я побежал навстречу, всё более в наклонку и ускоряя ход, ведь стрельба усиливалась, да и по-прежнему было непонятно, кто и откуда лупит. А преодолеть надо двести метров по открытой местности...
Когда я поравнялся с подбитым танком, башенный люк открылся и оттуда выпорхнул человек в дымящемся комбинезоне. Не замечая меня и хрипя на шведском, что ли, языке: «Det är ett helvete»[8], он рванул куда-то. Хороший танк с бронекапсулой для экипажа, да и боеприпас, похоже, уже не рванет. В три прыжка я оказался на башне и соскочил внутрь.
Механик-водитель был трупом, струя расплавленного металла прошила ему шлем вместе с черепом – пахло сгоревшими мозгами и металлической окалиной. Двигаться машина не могла, трансмиссия точно накрылась, но заряжающий аппарат еще функционировал. Я положил руки на троды управления пушкой, и скин-коннектор выдал на мои линзопроекторы картину местности, с захватом всех потенциальных целей. Другое виртуальное окно контролировало автомат заряжания: я выбрал простым мановением пальца тип заряда и бетонобойный снаряд лег в казенник пушки.
Огонь! Танк ощутимо подпрыгнул, долбанув по моим изношенным позвонкам. Развороченная взрывом причальная стенка рухнула, козловой кран накренился, как пьяный моряк («спасайте женщин и детей, а я как нибудь сам доплыву») и показался нос «Алконоста».
Я выпрыгнул из танка, потом несся как кенгуру и плыл вдоль причала, как антилопа гну от крокодила. «Алконост» опознал и принял меня, спустив трап.
Когда вокруг меня ожили экраны кокпита, а виртуальные окна телеприсутствия сделали борта и верх прозрачными, я испытал прилив счастья. А когда мотор вытолкнул меня с «Алконостом» в море – это было сравнимо с первым поцелуем любимой девушки.
Корабль летел, набирая скорость, на аэродинамическом экране.
Я миновал наноплантовые небоскребы Невской губы; их верхушки уже напоминали разлохмаченные веники, но подошвы еще окунались в ее воды, картинно-ультрамариновые из-за избытка ПАВ и красителей. Я обдавал водяной пылью ничего не ведающих обитателей Петронезии – страны погибших, но не утонувших кораблей, где копошатся искатели мелкого счастья со всей планеты. Перепрыгнул через дамбу, ровно между двух ветрогенераторов, похожих на укроп-переросток, только у охранника кепку сдуло.
За Котлином начиналось глубокое море, в небе над ним барражировала пара истребителей-бомбардировщиков и несколько вертолетов атлантических сил.
Я прошел на траверзе Красную Горку и оказался в толчее – здесь и корвет последнего проекта, похожий на здоровенный утюг, и мультикорпусный противолодочный корабль, смахивающие на огромные грабли, и вражеский БДК «Збигнев Бжезинский». Но все эти силы и средства пока не видели меня. Метамерное покрытие заставляло волны оптического и радиодиапазона огибать корпус «Алконоста». И «Гамаюн» пока не был отключен от вражеских систем наблюдения. Он визуализировал потоки сигналов – к БДК сходились информационные трассы и от спутниковой группировки раннего обнаружения, и от тарелкообразных разведывательных дронов модели UFO. С этими должны были по-быстрому разобраться контр-дроны, вылетевшие из гнезд на бортах «Алконоста».
«Гамаюн» проложил курс атаки, я шел с сумасшедшей скоростью под триста узлов, через две минуты «Алконост» должен был выпустить ракетоторпеды «Базальт».
До цели они б проплыли, огибая донный рельеф, быстрее, чем всплыли бы пузырьки от их двигателей.
Но тут на курсе атаки оказался двухсотметровый круизный лайнер "Дроттнинг Кристина", направляющийся из Стокгольма к Ландскроне. С вероятностью двадцать процентов одна из ракетоторпед должна была угодить в него, с вероятностью пять процентов его могли поразить оба «Базальта». С одной стороны – положить мне с прибором на тысячу шведских мудотрясов, ехавших проветриться в захваченный ими град Петров, с другой – утопить их как-то не по-православному...
7
ПТУР – противотанковая управляемая ракета.
8
Это ад.