Капкан

— Вы что там все охренели?! — воскликнул Максим.

В студии начался галдёж:

— Максим, вы вызвали полицию? — спросила какая-то женщина в красном.

— Шо там по суду? Максим, шо там по суду? — плевался другой.

— Хай визиває разом і скору. Шоб зразу в псіхушку забирали. — насмехался третий.

— Покажіть нашивки на формі. Може це якийсь сепаратюга? Вони десь так і виглядають. — маразмировал четвёртый.

— Давайте не всі разом, шановні. Шановні, будь ласка, давайте… — пытался всех успокоить ведущий.

Я попал в какую-то другую реальность, думал, вытянув лицо от негодования, Макс. В реальность заскорузлых инфантилов.

Он хотел было начать приводить людей в чувства, но внезапно связь прервалась.

— Что за?..

Макс быстренько находит прямую трансляцию этого канала в интернете. А когда включает, то сжимает телефон в руке так сильно, что корпус начинает маленько потрескивать.

— … почув шо запахло жареним і відключився. — говорил тот что «шо там по суду». — Макс, якщо ти мене зараз чуєш, (а ти чуєш), поставив сценку — так догравай її до кінця, а не біжи зі сцени піджав… — Макс заблокировал экран телефона.

6

Он посмотрел на Дашу вопрошающим взглядом: что происходит? Та ответила ему таким же. После чего перевёл взгляд на телефон и вроде как начал понимать в какую, мягко говоря, непростую ситуацию они попали. В это же мгновение дорогущий смартфон полетел об стену, разбившись в дребезги (Даша аж вскрикнула от неожиданности).

— Что ты?!... — начала она, но Макс перебил.

— Мне нужно бежать... За это не переживай, — он показал на труп. — Я возьму всё на себя. Иди домой и первое время не отсвечивай... Нужно покинуть страну, — теперь он обращался, будто сам к себе. — Но и его я кинуть не могу. — Максим смотря на начавшее очухиваться существо, нервно выругался, притопнув ногой. — Чё-орт. — цедил он сквозь зубы. — Ладно, там будет видно.

Максим рванулся выходить.

— Аллё! — вдруг окликает Даша. — Ты куда?

— За машиной. — Он даже не сбавил ход.

— А меня спросить?! — Макс обернулся с немым вопросом на лице «в смысле?» — Ты думаешь, я вот так возьму и просто уйду? Э не-ет, милый мой. Я так же, как и ты, на дух не переношу несправедливость. Ненавижу нашу дегенеративную власть, что не день, то праздник, и каждая лучше предыдущей. За*бало! Я тебе помогу, и даже если попадёмся, что они мне сделают?

Максим не верил в любовь с первого взгляда, но сейчас убедился, что всё возможно. Он ещё никогда не встречал таких как Даша, но очень любил вводить таких в свои книги, описывав их как мощные (обычно это касалось их нрава). Сейчас же он стоял неподвижно и что-то мычал под нос:

— Но… мы всего пол часа…

Она громко и звучно рассмеялась:

— Пол часа, а ты уже целоваться полез. — Лицо Максима покраснело, а глаза потупились в пол. Он сейчас и сам не понимал зачем так сделал. — Да ладно тебе. Это было неожиданно… но… мне понравилось. — Она подошла к нему и «отдала должок». После, как показалось Максиму, самого искреннего в его жизни поцелуя, она отпрянула и улыбаясь сказала: — Давай поторапливайся, пока я не передумала. Жду тут.

Максим, ещё с мгновение наблюдал как Даша склонялась над существом. С каждой секундой расцветая, он погнался за машиной, а через минут 10 уже подогнал свой седан к церкви. На заднем сидении лежал рюкзак со всеми его документами, карточками, наличкой, ноутбуком (а вдруг представится время пописа́ть) и кое-какой одёжкой.

7

Осьминог сидел за рулём своего ржавого пикапа, наблюдая, как полуголый мужик выбегает из заброшенной церквушки, куда где-то полчаса назад он вошёл с его Дашей, оставив собаку на улице. Пока те были там, Кирилл передумал в голове множество всяких мыслей, и в большинстве своём они были… так сказать, «неутешительно непристойны». Но вместе с этим они приносили ему несказанное удовольствие.

В разгаре одной из таких мысленных наслаждений унижением, он перевёл взгляд на зеркало заднего вида, которое показывало пустое ободранное заднее сидение. Именно там ему открылся новый, особенный вид удовольствия.

***

Дело было где-то месяц назад. Кирилл пригласил тогда Дашу в «Золотой лев» — хороший, дорогой ресторанчик на окраине посёлка.

Прошло полтора часа их посиделок.

— Может хочешь ещё коньячка? — спрашивает Кирилл, кивая на, стоявшую на столе, пустую бутылку коньяка.

— Ося, ты что меня споить намерился? — икнув, отвечает вопросом Даша. Только ей он позволял себя так называть.

— Может быть. — Он улыбается, по-доброму так.

— Ничего у тебя не получиться, — она опять икает, деликатно прикрывая ручкой ротик. И тут её тянет на откровенности. — Знаешь Ося, ты мне конечно нравишься… чисто визуально, — она активно жестикулирует руками, будто протирает перед собой невидимое стекло. — Ты мужик мощный, бру… — икает, — …тальный. Но вот натура у тя… такое, — теперь её рука завинчивает невидимую лампочку, а носик сморщивается. — Как у… — на языке вертеться «петуха», но она сдерживается, — неважно.

— Я знаю. — покорно кивает тот.

— Мне больше такие… интересные мужики нравятся. Чтоб было непонятно, что будет завтра, через час, через минуту.

Даша внезапно замирает, уставившись в одну точку, даже не моргая. Кирилл хмуриться и махает перед её лицом ладонью:

— Эй, Дашу-уль. Ты…

— БА! — вскрикивает она, подняв руки вверх. Кирилл от неожиданности вздрагивает, зацепив ногой стол, из-за чего разливается немного компота и брякает посуда. — Ну ты понял. — Даша с самым невозмутимым видом принимается доедать третью порцию салата «цезарь» …

Кирилл уже битую неделю достаёт ухаживаниями Дашу.

— Что, опять? — спрашивала она подругу на соседней кассе, когда находила на своём рабочем месте обмотанный красной ленточкой листик.

— Ага, — говорит подруга, пробивая бабуле товар. — Я тя не понимаю Даш. Нормальный же мужик. Чего ты его динамишь? Если бы за мной так мужики ухаживали... — Оля задумалась.

Бабуля начинает хмурится и стучать по столешнице:

— Глаза разуй. Проведи буханку по пикалке своей. — она тычет хлебом в лицо кассирше.

— Да вижу я, старая!