Капкан

— Что там такое? — спросила Дарья, и напрочь забыв о безопасной дистанции, которую та всё время так упорно держала, повисла над Максом заглядывая ему через плечо. Оба молча наблюдали за исцелением.

4

Им помешал страшный треск и шум со стороны бывшего алтаря.

— Ну что ещё? — вымучено спросила Даша.

Через пару секунд, вместо того чтобы открыть прогнившие дверцы иконостаса, человекоподобная тварь с безбожным грохотом и разлетающимися кругом щепками ввалилась в зал. Раньше Макс видел его только в балаклаве, поэтому узрев огромный (от уха до уха) рот, сплюснутый нос, полное отсутствие волос, и всё это приправленное толи чешуёй, толи такими жёсткими морщинами, он охренел ещё больше чем от вида той огромной рептилии, что сейчас, кстати, подскочило и стало между ними.

— И грибничок здесь. — довольно проскрежетал уродец, приоткрыв пасть. Он перевёл взгляд (который был единственное, что осталось более-менее человеческим) на Дашу, и хищно облизался. Он указал на неё своим куриным пальцем. — Ты. Не убегай никуда. Я с тобой напоследок повеселюсь.

Существо яростно зашипело и бросилось на громилу. Он поразительно быстро перехватил рептилию за шею, но инерция сделала своё дело, и они упали на пол царапаясь, кусаясь, рыча и пуская друг другу кровь. Макс с Дашей переглянулись не зная, что предпринять. К этому извивающемуся комку было страшно подойти. По силе оба противника были равны, но так казалось только поначалу. Кувыркания и хаотичные резкие движения в один момент прекратились. Лёжа на спине, человек-мутант прижал существо руками к себе, заблокировав четыре передних лапы и макушкой упёршись в шею рептилии, чтоб оно не смогло добраться до него пастью.

Медвежья хватка становилась всё сильнее и сильнее. Существо шипело и пыталось навредить сопернику задними лапами и мощным хвостом, но тот казалось и не чувствовал растерзанных когтями ляжек. Послышался хруст сломанного позвоночника. Грозное шипение сменилось жалостливым писком. Уродцу этого было мало. Он закричал, применяя нечеловеческие усилия. Казалось, что тело существа сейчас раздавиться пополам. Но всё прекратил ржавый гвоздь на конце гнилой дощечки, который Даша со всего размаху, будто забивая клюшкой для гольфа в лунку мяч, вонзила в висок громиле.

Руки медленно расцепились, тело осело, и существо, скуля как щенок, перекатилось на пол.

— Ну что, весело, сукин сын? — запыхавшись, словно после пробежки, спросила Даша у бесчувственного тела. Руки её дрожали, а зубы чуть-ли не отбивали чечётку.

Макс кинулся к существу даже не представляя, чем можно ему помочь. Оно совсем не двигалось, только тяжело и шумно дышало, время от времени скуля. Максим заметил, что изувеченная раньше лапа теперь была как новенькая. Будем надеяться, что его регенеративная способность распространяется и на кости, подумал он.

— Походу, эти выродки проделывают это и с людьми. — сказала Дарья.

Максим повернул голову, посмотрев на неё. Та присела над трупом мутанта и проверяла пальцем его зубы на остроту.

— Похоже на то. — ответил Макс. — И просто так это им с рук не сойдёт.

Внезапно, слишком громко и неуместно для такой обстановки, заиграл звонок скайпа. Это у Макса.

Телеканал «Наш»

— То, что надо. — сказал Максим.

— Кто там? — спросила Дарья.

Тут послышался громкий неприятный хруст, будто зимой кто-то проломил сапогом тонкий лёд в луже. Существо дёрнулось, взвизгнуло и успокоилось, обмяк и задышав ровно и устало.

— У меня запланированный эфир на телеканале.

— Ну так подними трубку, — сердито начала Даша. Её, как и Максима, переполнял праведный гнев. — Покажи всем, что здесь происходит. Как же я ненавижу… — Максим закрыл ей рот поцелуем. А когда отпрянул нажал принять вызов. Даша стояла, ошалев от неожиданности.

5

— А зараз до на приєднується відомий письменник, та медіа-експерт — Максим Круглов… — начала ведущая. Макс навёл фронтальную камеру на себя (на одной половине экрана был он, а на другой целая студия политологов и экспертов), он только сейчас вспомнил, что на нём сверху ничего. Писатель подкорректировал ракурс, так чтоб видны была лишь голова, поправил причёску. — Ми тут саме обговорюємо офшори Володимира Зеленського. Одні кажуть це нормально, інші навпаки. Що ви скажете?

Максим ох как хотел выговориться, но сейчас было не время:

— Теперь внимания все. Пока этот клоун пытается как-то замять эту тему, у него сбежал зверёк… Даже два. — он переключил камеру на заднюю, и зрителям открылся один из самых неприятных кадров в их жизни. — Я наткнулся на это в лесу. С ним уже было трое военных. Они поймали и издевались над ним. — Максим приблизил объектив на морду существа (оно лежало с закрытыми глазами, тяжело сопя). — Я подозреваю, что это раньше была маленькая ящерица, но посмотрите, что они сделали с бедного животного. И если бы оно сейчас, можно сказать, «смертельно» не устало, взглянув в его глаза вы бы увидели, что оно разумно и, как мне кажется понимает нашу речь. Они поразбросали у нас тут капканов, — он обернулся, показав всем зрителям завалявшийся в углу капкан (в кадр мельком попала ещё не отошедшая от поцелуя Даша). — В который легко мог попасть и ребёнок. Но это ещё что. Вы взгляните, что они творят с людьми. — Он перевёл камеру на мёртвого человеко-мутанта с торчащей из уродливой головы деревяшкой. — Хочу напомнить, что эксперименты над людьми запрещены Нюрнбергским кодексом. Вам не кажется, что…

— Максим, Максим… — невозмутимо перебил его один из присутствующих. Макс заметил, что на большинство в студии эти кадры и заявления произвели шокирующее впечатление. Но не на перебившего. Это оказался один из народных депутатов из оппозиционной партии, (при чём уважаемый Максимом человек). — А шо це таке стирчить з голови бідняги?

Максим нахмурился, почуяв неладное. Переключил камеру на фронтальную, больше не заботясь о том, что где-то как-то на большом экране может мелькнуть его сосок.

— Э-э… Нам пришлось защищаться. Это была самозащита. Но мы сейчас не…

— Ну самозахист це був чи ні — буде розбиратись поліція. — перебил его тот же нардеп. — А ці… як ви кажете експерименти, — он ехидно хмыкнул, — проводились без згоди даної особи?

— Я… я не… Откуда мне знать?

— Ага, значить ви не в курсі, але вже виносите якісь вироки, стверджуєте, що це зробила держава...

— Я не выношу никаких приговоров… — сокрушался Макс. Чёрт возьми, ты же должен быть на моей стороне, думал он.

Здесь подключился ещё один «эксперт»:

— Так-так, і чого б це нам вам вірити на слово. Може це якийсь ваш дружбан загримований. Тим більше, що у вас зараз не все в порядку з законом. Коли там на суд?