Капкан

— Сама ты старая!

Пока на соседней кассе скандалили, Даша читала письмо, в котором приглашение в «лев», и думала: Может всё-таки дать Осе шанс. А нет, так хоть поужинаю на халяву…

И вот она здесь:

— Ничего ты Ося не понимаешь в женщинах. — говорит Даша и подзывает официанта, чтоб тот убрал пустой графинчик из-под коньяка, и принёс наполненный.

Кирилл улыбается:

— Может и не понимаю. Но я прекрасно знаю, что… — он хотел сказать «люблю тебя», — ты очень красива.

— Ну да, ну да… — промямлила Даша с набитым ртом.

Через минуту принесли полный графинчик коньяка, и Кирилл взялся разливать.

После четырёх полных стопки, Даша взглянула на Осю... Он был её одноклассником. В детстве Кирилл всегда казался Даше замкнутым и неразговорчивым. Не редко она ловила на себе его быстрый и скорбный взгляд.

Но более всего ей запомнился один эпизод со школы, когда он сцепился с каким-то старшеклассником и упал после первого же удара, но тут же подскочил. После чего сразу же получил в глаз и опять упал. Поднимался он так где-то раз шесть. Избивания прекратились только после того, как старшаку самому стало страшно от той кровавой каши, что образовалась на лице малолетнего Кирилла. Но запомнилась не сама драка, а не сходящая с лица Оси улыбка… Ещё про него ходили слишком неправдоподобные слухи. Мол пальцы он себе отрезал специально; да и что он регулярно калечит себя как-то, ну что он типа мазохист какой-то. Даша больше верилось в то, что он просто криворукий… Но довольно милый, приятный и ухоженный мужчина, поэтому в принципе Даша и решила дать ему шанс. Подумала, что вдруг он её на этом свидании чем-то зацепит. Не зацепил. Но под конец встречи он показался ей настолько жалким, что она решила всё-таки заняться с ним сексом. Только из-за жалости… жалости и коньяка. Даша отвела взгляд от Оси.

— Ну чё, — икнув, говорит она. — Может пора закруглятся?

— Наверное ты права. — Он подозвал жестом официанта.

На выходе с ресторана Даша решила взять его под руку, от части чтоб не упасть, от части чтоб тот уже перестал так её стесняться, а то за весь вечер, ей это порядком надоело, да и просто интересно была его реакция. Взявшись за его бицепс, для чего ей пришлось поднять руку чуть-ли на уровень своей головы (он был выше неё на добрых тридцать сантиметров), она почувствовала, что его мышцы напряжены. При жёлтом свете фонаря, через его рыжеватую двухнедельную щетину проступил румянец.

— Ося, ну чего ты?

— Я?.. Ничего. — Он смотрел перед собой. Только сейчас Даша задалась вопросом, «а видела ли она хоть раз Кирилла с девушкой? Или может слышала?». Ну и хорошо, тогда это закончится быстрее чем я думала.

— Пошли к машине, Кирилл. — зазывающе, сказала она и потянула его за собой.

— Может давай всё-таки пешком, а то мы пья… Даш, машина в другой стороне. — Она развернулась и пошла в другую сторону. — И не в той.

— Ну так покажи в какой.

— Но может лучше пешком?

Она ужасно скучно вздыхает:

— Просто доведи нас до машины.

Подойдя к задней дверце пикапа, Даша взялась за хозяйство Кирилла. Это было настолько неожиданно, что он подскочил и чуть-ли не взвизгнул. Даша хищно улыбнулась. Теперь ей уже самой искренне захотелось этого. Она уже не помнила, когда в последний раз её хорошенечко любили.

Дыхание Даши участилось, одна рука начала ходить туда-сюда, а другая открывать дверцу машины.

— Ну же, Ося. — выдохнула она. Он никак не хотел возбудиться… или не мог.

Даша затащила свою попку на затёртое сидение. Внутри пахло древесиной и вонючей ёлочкой. Она обхватила его ногами, затаскивая в машину. Было темно и его, обезображенного радостью и растерянностью, лица видно не было. Даша начала расстёгивать ремень и ширинку, уже не в силах сдерживаться. Она взялась за него. Он оказался таким же волосатым и унылым, как и его хозяин.

— Кирилл, что такое? Ты не хочешь меня? — спросила она, не переставая его трогать, но уже её пыл немного поутих.

Он шумно выдохнул и издал какой-то странный звук:

— Ударь меня.

— Что? — Она застыла в недоумении.

— Ударь меня. — повторил он.

Затуманенный коньяком и возбуждением разум Даши подумал, «почему бы и нет?».

Она влепила ему свободной рукой лёгонькую пощёчину, и тут же почувствовала, как он дёрнулся.

— Ещё. — уже уверенней, сказал Кирилл. Она так и сделала.

Он со стоном возбуждения стал срывать с неё лосины.

— Ну вот, другое дело. — Она опять начала возбуждаться.

Он обеими руками крепко взялся за её талию.

— Давай ещё.

Даша на этот раз хорошо приложилась, чтоб тому хватило. И ему хватило.

Тяжело сопя, он вошёл в неё, не удосужившись снять с неё трусики. Но через несколько секунд чудодейственные затрещины исчерпали себя.

— Ну же, врежь мне. — прорычал Кирилл. Он стал ходить туда-сюда с такой силой, что уже самой Даше стало больно.

— Кирилл, полегче.

— Давай! Ударь меня, со всей силы!

Её начинало это пугать:

— Кирилл. Притормози немного. Слышишь?

Он, не получив желанной затрещины, начал кусать свою изувеченную руку, издавая какие-то болезненные стоны. Даша начала выкручиваться от него, не сразу увидев, что он делает. Но когда разглядела…

— Да ты нахрен больной!

Её голова тут же прочистилась от алкоголя. Она согнула одну ногу, прижав её к груди, и со всей силы выстрелила пяткой ему по лицу. В глазах вспыхнуло, нос онемел и из него тут же потекла кровь, всё тело резко подалось назад в незапертую дверцу, а ладонь, что он жевал, задев зубы, вошла ему в рот чуть-ли не полностью. Даша схватила свои ласины, быстренько одела их, кроссовки, обернулась, открыла дверцу и вышла. Кирилл, ещё не совсем поняв, что случилось, начал кричать:

— Даша! Дашуля!

Где-то издалека послышалось:

— Пошёл нахрен, извращенец долбаный!

Осьминог ощупывал лицо и онемевший нос всеми своими восемью щупальцами, как ему в голову ударило осознание того, что его единственная любовь отвернулась от него. Она дала ему шанс, который он взял и растоптал. Когда-то ещё была иллюзия того, что он может завоевать Дашу — любовь всей его жизни, но теперь всё… Больше шанса не будет. Теперь он обречён на одиночество. Сердце защемило, а душу начало колоть, слишком странное для описания, возбуждение от которого он аж начал плакать... Тут он и понял, что ему не от чего так хорошо никогда не было, как от неразделённой любви…