Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 7 из 9

А Татьяна по-своему расценила молчание подруги. Подождала еще минуту, видя усиленную работу мысли на лице, и, довольная, хихикнула. Потом рассмеялась, наиграно задорно, и примирительно замурлыкала, грациозно изгибаясь, ласкаясь, еле дотрагиваясь головой до плеча подруги.

Но ответной реакции не было. Тогда Татьяна неожиданно прыгнула на свою кровать и грубо бросила:

–Да, не парься ты.

Вера удивленно посмотрела, ничего не ответив, и положила нож на стол. Татьяна вскочила и закружилась, изображая веселье. Ей расхотелось ссориться. Укусила и будет. Теперь можно и подсказать. Пусть своими куриными мозгами думает, кто она и на кого похожа.

–Во мне тоже есть что-то птичье.– нараспев сказала она, расправляя халат.

Вера с интересом посмотрела в ее сторону, но промолчала.

–Понимаешь, каждый человек похож на какого-нибудь зверя, птицу, рыбу. Это мы с девчонками еще в восьмом классе узнали, – рассказывала Татьяна, смеясь, и грациозно жестикулируя. Она махала кистями рук и любовалась их полетом, изяществом. – А знаешь, какие у нас талантливые ребята были в классе.

Вера облегченно вздохнула и расслабилась, не ожидая больше злого подвоха. В конце концов, каждый видит то, что хочет увидеть. И она решила поддержать разговор:

– И был среди них один самый умный, самый красивый… Татьяна, почему-то вспыхнув, покраснела, вздернула крутой подбородок, и с вызовом ответила:

– Да, был! Самый высокий, самый умный, и, конечно, мой!

–А где же он сейчас? – с сочувствием спросила Вера.

Глаза Татьяны потухли, она сунула руки в карманы короткого халатика, села, сгорбившись, на край стула и вздохнула:

– Учится в другом городе.

После этой размолвки их дружба пошла на убыль. Вера, как будто впервые увидела их рядом, со стороны: смешная клоунская пара. Карлица и верзила. Это ощущение коломенской версты, которое стало возникать постоянно вблизи Татьяны, стесняло Веру, вызывало чувство неловкости. Чтобы уменьшить эффект противоположности, ее голова опускалась, стыдливо вжималась в плечи.

А потом Вера стала замечать, что подруга через день куда-то уходит на весь вечер. И чутко спящая, она просыпалась от стука ложки, вытаскивающей из банки варенье, присланное ей мамой, и от тихого голодного причмокивания слипшихся губ, осторожно касающихся края стакана.

Когда все звуки смолкали, Вера лежала, не шевелясь, с открытыми глазами. Почему тайком? Где ходила до полуночи, с кем? Спрашивать не решалась, но разве подруги так себя ведут?

Теперь они редко ходили вместе, а потом и вовсе пути их разошлись.

***

–А сейчас перерыв! – услышала Вера Павловна голос ведущего. Но судя по тому, как дружно и радостно захлопали спинки кресел, как по залу прокатился вздох облегчения, начальство взволнованно, повысив голос, поспешило пресечь несвоевременные желания учителей:

– Никто никуда не уходит! Будет праздничный концерт.

За время перерыва Вера напряженно и внимательно оглядывалась вокруг, но того пронизывающего взгляда больше не ощущала. «Может, показалось,» – решила она и успокоилась, размышляя:

– А тогда зря обиделась. И что плохого в тотеме курицы?! По преданию, курица – мать, и передает детям таланты, которые они должны развить. Это же здорово!





После концерта из распахнутых дверей плыла радостная, возбужденная, шумная толпа учителей.

Татьяна видела, как Вера Павловна спешила к выходу, как воздушное кремовое цветастое платье стремительно перемещалось по фойе к выходу и неожиданно исчезло. Татьяна облегченно вздохнула и тихо засмеялась, стоя в кругу районного начальства. Вот и хорошо. Сейчас ей не нужны старые знакомые: они, как заноза, в ее сладком мире. Только настроение испортят.

Глава 9 Утренние грёзы

Вера проснулась от того, что каждая клеточка тела пела, наполненная любовью, и была такой воздушной, такой счастливой, что спать больше невозможно. Неужели любима?! Невероятное пробуждение, легкое, с улыбкой на губах. Её укутывали, пеленали самой любовью. Ещё звучал мягкий баритон Олега, ещё кожа чувствовала его нежное теплое дыхание, которое обволакивало, ласкало, защищало. а рациональный некто уже знал: думать можно, о чем угодно, и тешить себя, какими угодно сладкими мыслями, в действительности ничего не изменится. Но как же хотелось касаться струн любви и купаться в их звуках! Она мечтала легко и спокойно, потому что знала: это только грёзы. В действительности же у неё семья и ровные супружеские отношения. Привыкла или смирилась? А, может, это и есть любовь? Другая, земная, семейная. Иногда Вера чувствовала такой застой в отношениях, что кокетничала с Валентином, пытаясь вызвать огонёк страсти в глазах, но радость быстро улетучивалась и ещё острее чувствовались спокойные будничные дни, работа, заботы, дети.

Проснувшись сегодня, Вера с удивлением чувствовала любовь на расстоянии, но не мужа, который уехал месяц назад, нет. Олега. Приятно, когда тебя любят, пусть даже платонически. А то, что бывший жених думает о ней, не сомневалась.

Сладко потянувшись, Вера открыла глаза и сразу вернулась в мир действительности. Часы напротив показывали семь. Конечно, можно немножко опоздать, ведь еще нет уроков, но лучше не дразнить гусей. Сегодня в школе заседание методических объединений учителей-предметников, где принимается план работы на весь учебный год и распределяются классы между коллегами.

А хочется взять непременно хороший класс, способный усваивать и удерживать знания, чтобы видеть отдачу и результаты усилий. Но чем реже такой класс приходил из начальной школы в среднюю, тем меньше шансов его получить без согласования с начальством. Понимала ли это Вера? Конечно, понимала, но она же прославила школу в районе, да и взгляды, которые изредка бросал на неё директор, льстили и позволяли надеяться на благосклонность и расчётливость Виталия Ивановича. Он просто не сможет отказать ей в желании получить хороший класс, где она будет проводить открытые, показательные уроки по мировой художественной культуре.

Вера Павловна вступила в ту пору расцвета, когда сила и здоровье в равной степени сочетались с мастерством. Правда, её одержимость предметом и детьми вызывали скрытую неприязнь коллег, но кокетливо радостное настроение избалованного ребёнка застило разум, покрывая розовой пеленой их отношения.

Собиралась быстро, ведь никого не надо обслуживать. Свобода полная! Улыбнулась, заправляя постель. Она стала решительной в последнее время, потому что поняла, как надо преподавать, чтобы увлечь, разговорить, зажечь любого ученика, даже не любящего искусство. На уроке царствовала, чувствовала силу своих знаний, власть.

А сейчас внутри все трепетало в ожидании чего-то хорошего и говорило, говорило.

–Ты хочешь славы?

–Славы? – в раздумье покачала головой и опустила карандаш, которым подводила веко. – Хочу научить тому, что знаю сама, хочу восхищать и восхищаться, хочу, чтоб меня любили и вспоминали, будучи взрослыми.

Она посмотрела на себя в зеркало, улыбнулась и вслух сказала кокетливо:

–На худой конец, хотя бы здоровались при встрече!

Одернув блузку, отвернулась от зеркала, обеими руками взбила волосы и добавила громко для самоутверждения:

–Да, понимаю, проживаю стадию развития Андрея Балконского. Он тоже не любил слово карьерист, карьера, но времена меняются. Совсем недавно это слово было ругательным, а теперь вошло в моду. Просто князю хотелось ответной людской любви.

– Получилось? – ехидно спросил кто-то внутри.

Вера щелкнула дверным ключом и замерла: «У него – нет. Но я живу в другое время. Должно получиться».

Глава 10 В фойе. Владимир Петрович

Она шла по обочине асфальтированной дороги, вдоль которой высились пирамидальные тополя. Как-то незаметно они поднялись до самых крыш пятиэтажных домов. И когда только успели вырасти! Район молодёжный. Всё новое, задорное, азартное, но очень похожее друг на друга, построенное как раз перед эпохой перемен. Монотонная одноголосица длинных коробок-близнецов победно возвышалась над домами собственников, как гимн успешно построенному социализму.