Страница 12 из 69
— Этого не будет никогда, Анна Сергеевна, — тихо, но непреклонно ответил Дубов. A госпожа Глухарева уже решительно запускала руку за корсаж.
— Если вы отвергаете меня, — с пафосом говорила она, откупоривая скляночку с прозрачной жидкостью, — то и жизнь мне ни к чему! — C этими словами Анна Сергеевна основательно приложилась к бутылочке и, крякнув, вытерла рукавом рот. — Ах, я умираю! — решительно заявила она.
— Ну и на здоровье, — улыбнулся Дубов.
Анна Сергеевна начала плавно оседать, томно закатывая глаза и издавая предсмертные стоны. Василий галантно подхватил даму одной рукой, другой же незаметно ущипнул ее.
— Ах вы противный! — взвилась лже-покойница, и тут же, изогнувшись, как кошка, прошипела: — Значит, война?
— Между нами другие отношения просто невозможны, — усмехнулся Василий. Извините, Анна Сергеевна, если у вас ко мне все, то я должен спешить меня ждет Его Высочество.
Анна Сергеевна посторонилась, и Дубов поспешил вслед за Теофилом. Но даже затылком он ощущал полный холодной ненависти взгляд госпожи Глухаревой.
— Вздорная женщина, — заметил Теофил. — Его Величество Александр такую и на порог не пустил бы.
Виктор встретил боярина Василия в своем рабочем кабинете — там, в отличие от покоев Александра, не было ничего лишнего, не говоря уж о всяком хламе, который у короля валялся даже на рабочем столе. Единственное, что привлекло внимание гостя, так это ржавая шпага, висевшая на стене.
— По преданию, эта штуковина принадлежала еще Георгу, — пояснил хозяин, уловив интерес боярина Василия. — Якобы она и послужила причиной его изгнания. Или, вернее сказать, последней каплей.
— Вот как?! — искренне подивился Василий.
— Ну да. Будто бы он выхватил шпагу и с криком: «Крыса!» проткнул занавеску. А там стоял некий почтенный царедворец.
— Ну, так эта шпага историческая реликвия, — заметил Дубов и подумал, что баронесса Хелен фон Ачкасофф дорого бы дала, чтобы заполучить такой экспонат к себе в коллекцию.
— Да пустяки, — пренебрежительно махнул рукой Виктор, — я ощущаю себя наследником не безумных выходок Георга на родине, а его полезных начинаний здесь.
— А начали с безумной авантюры, — подхватил боярин Василий и, спохватившись, добавил: — Надеюсь, Ваше Величество, я не позволил себе излишней?..
— Я как раз хотел поговорить с вами откровенно, — перебил Виктор, — безо всех этих утонченных церемоний… Скажите, что мне оставалось делать? Они бы так и так своего добились, ведь у нас даже собственных войск нет, уж не говоря обо всем прочем. А вступив с ними в соглашение, я могу хоть как-то держать положение под своим надзором и что-то сделать если и не во благо, то хоть бы не во зло Ново-Ютландскому государству и народу.
— Извините, Ваше Высочество, но мне кажется, что вы просто пытаетесь успокоить свою совесть, — отбросив «утонченные церемонии», откровенно высказался Василий. — И потом, вы все время говорите «они». Кто — они? Виктор подавленно молчал. — Князь Длиннорукий, Соловей-разбойник да неизвестно чьи наемники. Если что, их хозяева в Белой Пуще тут же от них открестятся — мол, знать не знаем, ведать не ведаем всю эту шушеру.
— Крыть нечем, — через силу усмехнулся Виктор.
— А вы для них — просто, извините, половая тряпка, которую они выжмут, вытрут ноги и выбросят, — продолжал боярин Василий.
— Что же делать? — с болью вырвалось у Виктора.
— Положение не столь уж безнадежное, — понизил голос Дубов. — Вы же сами видите, что упырям, которые в Белой Пуще, не до вас и не до князя Длиннорукого. Вам нужно повиниться перед вашим дядей и вместе с Беовульфом и прочими славными рыцарями изгнать отсюда всю эту нечисть.
— Легко сказать, — горестно протянул Виктор.
— Беовульф готов созвать рыцарей, — напористо продолжал Василий, — а Его Величество уже почти согласен их возглавить если не как военачальник, то как символ законной власти. А вы должны, находясь здесь, всячески им способствовать, чтобы по возможности нейтрализовать князя Длиннорукого и его наемников. Вы согласны?
Виктор молчал. Казалось, он готовится принять самое важное в своей жизни решение. Точно так же он молчал несколько недель назад, слушая разглагольствования и посулы князя Длиннорукого.
И тут в тишине Василий явственно расслышал неясный шорох, доносившийся из-под небольшого диванчика в углу комнаты.
— Что это? — вскрикнул Василий. — Нас подслушивают?!
— Кому тут подслушивать! — оторвался от раздумий Виктор. — Мышка, должно быть. Или крыса. Дядюшкин кот куда-то пропал, вот они волю и почуяли…
— Вы позволите? — Не дожидаясь позволения, боярин Василий сорвал со стены «историческую» шпагу, подбежал к дивану и, нагнувшись, несколько раз наугад несильно ткнул. Раздался дикий визг, и из-под дивана, как ошпаренный, выскочил Петрович.
— Что это значит?! — тоном, ничего доброго не предвещающим, спросил Виктор.
— Крупная, однако же, крыса оказалась, — хмыкнул Дубов.
— Снова этот кот проклятый, — заныл бывший Грозный Атаман. — Погнался за мной, я сюда шмыгнул, а тут вы вошли… — Пятясь задом в сторону двери, Петрович споткнулся о край ковра и растянулся на полу.
— Вон! — рявкнул Виктор, и Петрович на четвереньках очень быстро покинул кабинет, отворив двери лбом.
— Вот с кем приходится иметь дело, — вздохнул Виктор, оставшись наедине с гостем.
— Вы сами выбрали этот путь, Ваше Высочество, — возразил боярин Василий. — Так что же я могу передать вашему дяде?
— Передайте мои сожаления, что так все вышло, — помолчав ответил Виктор. — А насчет ваших предложений я должен подумать. Если что, дам знать.
— А теперь, Ваше Высочество, позвольте мне откланяться, — сказал гость. — Темнеет рано.
— Ну что ж, не смею задерживать, — кивнул Виктор. — Счастливого пути.
— Извините, Ваше Высочество, у меня к вам одна не совсем обычная просьба, — вспомнил Василий. — Не могли бы вы лично проводить меня до кареты?
— С удовольствием, — несколько удивленно ответил Виктор. — Теофил, где вы?
— Я здесь, Ваше Высочество, — тут же вошел в кабинет старый слуга. В руке он держал некое подобие швабры с тряпкой, от которой неприятно пахло. Тут наш уважаемый господин Петрович, выходя от Вашего Высочества, немного обмочился…