Страница 13 из 69
То, что увидел Василий, когда вместе с Виктором и Теофилом вышел во двор, утвердило его в самых худших подозрениях: посреди двора, вдоль каменной дорожки от выхода из замка, до площадки, где ждала карета, стояли несколько человек в темных плащах с капюшонами — по всей видимости, те самые наемники, что ночью схватили и сторожили Василия и Надежду.
Увидев, что боярин Василий выходит из замка в сопровождении самого Виктора, наемники топтались в нерешительности, и детектив даже успел заметить, как один из них спрятал в широкий рукав какой-то блестящий металлический предмет — им вполне мог бы оказаться и нож, и кастет. Сделав вид, что хочет поправить штанину, Дубов кинул мимолетный взгляд на замок — и в нескольких окнах увидал Анну Сергеевну, Каширского, Длиннорукого и Петровича.
Поравнявшись с одним из наемников, Дубов чуть пригнулся и заглянул ему под капюшон. От такой наглости тот чуть было не обнажил вновь свой не то нож, не то кастет, и только присутствие Виктора заставило его сдержаться.
Василий же удовлетворительно хмыкнул и поспешил к карете. Все поняв, Виктор не отставал от него ни на шаг. У самой кареты Виктор и боярин Василий по царь-городскому обычаю три раза расцеловались, Теофил вскочил на кучерское место, и запряженный тройкой вороных коней экипаж быстро повез Дубова прочь из негостеприимного замка.
Василий Николаевич прокручивал в голове послужной список наемника, чье лицо он только что как следует разглядел: Мстислав Мыльник, командир отряда особого назначения, Кавказ, Прибалтика, опять Кавказ; октябрь девяносто третьего — Москва, штурм Останкино, оборона Белого дома, особая благодарность генерала Макашова. Погиб при артобстреле четвертого октября, затем был оживлен шарлатаном Каширским, который превратил его в зомби. И новые места службы: Кислоярск, Придурильская Республика, снова Кислоярск, затем переход в «параллельную реальность», наемничество у князя Григория, участие в провалившемся походе на Царь-Город и, наконец, Новая Ютландия… И всюду кровь, разрушения, насилие, смерть.
Иван Покровский и Марфа сушились возле небольшого костерка на опушке елового перелеска, отделявшего «грядки» от того болота, где произошло чудесное превращение. Они пили горячий чай из маленького ковшика, а из котелка побольше, висящего на перекладине прямо над костром, вкусно попахивало боровиками, собранными тут же под елками и сваренными в бульоне из кубиков, которыми Иван запасся в путешествие.
— Значит, ты не Иван-царевич? — с некоторым удивлением произнесла Марфа. Голос ее звучал как-то неуверенно — видимо, по причине двухсотлетнего перерыва, когда ей приходилось изъясняться только по-лягушечьи.
— Увы, — вздохнул Покровский и помешал варево длинной деревянной ложкой. — Но ты не беспокойся — и я, и мои друзья, мы все поможем тебе вернуться на верный путь… — Поняв по взгляду девушки, что сказал что-то не то, Иван замолк.
— Погоди, Ваня, — удивленно заговорила Марфа, — что значит на верный путь? Разве твои друзья не говорили тебе, кто я такая?
— Ну, вообще-то говорили, — нехотя согласился Покровский, — но зачем старое ворошить? Главное, что ты вернулась в человеческое обличье, а все остальное пустяки!
— A все-таки? — допытывалась девушка.
— Ну, будто бы тебя заколдовали в наказание за… — Иван пытался подобрать наиболее мягкие выражения того, за что наказали Марфу, но в голове, как назло, вертелись только неприличные слова. — Ну, в общем, за нехорошее поведение…
— Чего? — Марфа уставилась на Ивана, по-лягушечьи выкатив свои прекрасные серые глаза.
— A что, разве это не так?
— Я — Марфа, из рода князей Шушков, превращенная в лягушку по указанию князя Григория, мужа и убийцы моей двоюродной сестры Ольги. — Все это Марфа произнесла как-то устало и даже грустно.
— Ух ты! — несколько невпопад изумился Иван. — Как жаль…
— Тебе жаль, что ты освободил из многолетних пут не падшую девицу, а княжну? — покачала головой Марфа. — Может быть, если бы ты знал, кто я на самом деле, то не стал бы этого делать?
— Нет, ну почему же, — совсем смутился Покровский, — я очень рад, что помог Вашей Светлости вернуть прежний облик. Только видишь ли, Марфа, выходит, что меня просто использовали… Но я не в обиде!
— Как это, использовали? — Марфа с удовольствием отпила глоток чая. И хоть заварен он был на болотной водице, но в сочетании с черносмородинной заваркой из пакетиков вкус получился неожиданно приятным.
— Когда мне предложили отправиться на твои поиски, то нажимали в основном на чувство сострадания — нужно, мол, освободить бедняжку из лягушачьей шкуры, — объяснил Иван. — A про то, что ты княжна, ни слова. Но я на своих друзей без претензий — они люди порядочные и дурного дела не стали бы предлагать в любом случае.
— A что это за друзья такие? — пристально глянула Марфа на Ивана. Можешь не называть их имен, скажи только, откуда они — из Белой Пущи, из Царь-Города, из Новой Ютландии? Или еще откуда?
— Из Кислоярска, — простодушно ответил Покровский. Княжна промолчала, но ясно было, что это название мало о чем ей говорит. Ну разве что о Кислоярском царстве. — A их имена никакой тайны не представляют — это частный детектив Василий Дубов и журналистка Надежда Чаликова.
Марфа кивнула, хотя ни имена, ни род занятий тоже ничего ей не говорили. Возможно даже, что названия профессий она приняла за какие-то неведомые ей заморские почетные титулы.
Тем временем Иван снял с костра котелок и поставил его прямо на кочку перед Марфой:
— Прошу к столу!
Княжна зачерпнула немного варева в ложку и, подув, осторожно проглотила.
— Ну как? — чуть заметно улыбнулся Покровский.
— Бесподобно! — совершенно искренне ответила Марфа. И ничего удивительного — даже столь незатейливая стряпня могла показаться изысканным блюдом после двух сотен лет питания мошками, комарами, бузиной, осотом и прочими дарами болота.
— Как же я не сообразил сразу, — заговорил Покровский, — что здесь что-то не так. Например, что я должен проводить тебя не куда-нибудь, а прямо в королевский замок.