Страница 11 из 69
Идя по направлению стрелы, Покровский вдруг оказался на ровной и по-летнему зеленой лужайке, раскинувшейся посреди болота. Однако, сделав пару шагов, Иван явственно ощутил, что проваливается в какую-то страшную, обволакивающую бездну, куда более безысходную, чем незадолго при переходе через канавку. Болотопроходец мгновенно скинул с плеч рюкзак и отбросил его на край лужайки, но это почти совсем не помогло — Иван уже погряз в трясине выше колен и продолжал стремительно тонуть. Любое движение, любое усилие только убыстряли погружение.
Находясь уже по пояс в вязкой холодной трясине, Покровский увидел, как прямо по предательской зелени лужайки, поблескивая на солнце, огромными прыжками к нему приближается крупная зеленая лягушка. Когда она подскакала совсем близко, Иван понял, что блестит не сама лягушка, а золотая стрела, которую она держит во рту. «Неужто та самая?», промелькнуло в сознании Ивана. A лягушка, подпрыгнув совсем близко, выпустила стрелу, и та мгновенно ушла в трясину.
Левая рука Покровского уже почти завязла в болоте, а правую он протянул лягушке. Та вспрыгнула на ладонь, Иван поднес ее к лицу и поцеловал.
Раздался грохот, и рядом с Покровским возникла высокая стройная девушка в темном платье. Легко отпрыгнув к ближайшей кочке, она подняла болотопроходческий шест и быстро протянула его Ивану. Последним усилием выдернув левую руку из трясины, он ухватился за шест. Девушка изо всех сил тянула, Покровский, насколько позволяло положение, отчаянно двигался, и в конце концов их общие усилия увенчались успехом — зеленая трясина была вынуждена отдать вожделенную добычу.
Когда Теофил ввел боярина Василия в трапезную залу, то тому показалось, что он попал в настоящий гадюшник — четыре пары глаз глядели на него с откровенной ненавистью: всем им, и Каширскому, и Анне Сергеевне, и князю Длиннорукому, и Соловью-разбойнику он успел в разное время и в различных «действительностях» что называется наступить на хвост. Лишь Виктор с неподдельным радушием вскочил из-за стола и кинулся навстречу гостю:
— Дорогой боярин Василий, вы должны извинить нас за этот досадный случай нынче ночью! Поверьте, я совсем не хотел…
— Да ну что вы, Ваше Высочество, — прервал августейшие излияния боярин Василий, — я прекрасно понимаю, что лично вы тут не при чем. — Гость бросил мимолетный взор на Длиннорукого и заметил, что тот как-то скукожился и даже позеленел от злости. Анна же Сергеевна полезла в декольте своего черного платья.
— И в знак того, что вы не сердитесь, — продолжал Виктор, — прошу вас принять участие в нашем скромном обеде.
— Благодарю Ваше Высочество, — вежливо отказался боярин Василий, — но я уже пообедал у господина Беовульфа. Возможно, у него подают не столь изысканные блюда, но зато там я могу быть уверен, что худо мне от них не будет. — Украдкой глянув на Анну Сергеевну, Василий заметил, как та, злобно зашипев, вынула руку из декольте.
Виктор же как ни в чем не бывало сказал:
— Ну, не буду настаивать. Я и сам не люблю переедать. Теофил укажет вам горницу, где вы сможете отдохнуть, а после обеда прошу пожаловать ко мне на небольшую беседу.
— С удовольствием побеседую с Вашим Высочеством, — церемонно откланялся боярин Василий и в сопровождении старого слуги покинул трапезную.
— Теофил, вы не могли бы устроить мне встречу с Кузькой? — негромко спросил Дубов, пока они шли по длинному коридору.
— Кузьма Иваныч ожидает в отведенных вам покоях, — столь же тихо ответил Теофил.
Кузька бросился в объятия своего задушевного друга боярина Василия, едва тот вошел в комнату:
— Василий Николаич! Какими судьбами?!
— Погоди, погоди, — говорил Василий, отряхивая свой боярский кафтан, который уже оказался безнадежно запачканным — Кузька был весь в саже и копоти. — А ты, как я вижу, заделался заправским трубочистом. Ну как тебе новая власть, не обижает?
— Не, совсем наоборот, — весело откликнулся Кузька. — Виктор уважает тех, кто делом занят. Вот грозится дать мне сельских девушек для обучения домоводству…
— Спасибо, что выручил нас, — прочувствованно сказал Василий.
— Да пустяки, — махнул рукой Кузька.
— Слушай, Кузьма Иваныч, — по-деловому заговорил Дубов, — появилась реальная возможность прогнать упырей из Белой Пущи…
— Ты уж не впервой обещаешь, — перебил домовой, — и что?
— Уже сейчас преемники Григория, как я слышал, вынуждены поджать хвосты. Эти упыри поняли, что если даже князь Григорий не такой уж неуязвимый, как считалось два столетия, то сами они тем более. Теперь главное — нанести по ним решающий удар. В прошлый раз твоя помощь, Кузьма Иваныч, была для нас неоценима…
— Ну-ну, не подмазывайся, — засмеялся Кузька. — Выкладывай, чего нужно.
— Тебе с первой же оказией предстоит отправиться в Белую Пущу, в княжеский замок…
— Ни-ни-ни! — замахал ручками домовой. — Ты чего, на верную погибель меня посылаешь?! — И, помолчав, уже совсем по-деловому спросил: — И что я там должон делать?
— То же, что и здесь, — ответил Дубов. — Нет-нет, я имею в виду не чистить дымоходы, а следить за тем, что там у них происходит. А еще… Василий нагнулся к уху Кузьки и что-то зашептал. Домовой понимающе закивал.
Тут в дверь постучали, и на пороге появился Теофил:
— Боярин Василий, вас просит к себе Его Высочество.
— Иду-иду, — поднялся с кресла Василий. — Ты все понял, Кузьма Иваныч?
— Все, Василий Николаич! — весело ответил домовой и юркнул прямо в камин.
В коридоре на Дубова чуть не налетела Анна Сергеевна.
— Здравствуйте, Василий Николаич! — скривив губки, деланно обрадовалась она.
— Добрый день, Анна Сергеевна, — как ни в чем не бывало поздоровался детектив. Теофил деликатно прошел вперед и дожидался боярина Василия в конце коридора.
— Явились, чтобы вредить мне? — сощурившись, продолжала Анна Сергеевна. Дубов вздохнул:
— Вы сами себе вредите и своими действиями, и всем образом жизни. А я сюда явился в поисках истины и справедливости!
— Слова, слова… — покачала головой Глухарева. — А я вам предлагаю действовать заодно — у меня уже есть парочку заманчивых делишек на примете!