Страница 7 из 13
Столичные врачи так и не смогли помочь подорванному здоровью Мирай. Она ушла, не просыпаясь. Ушла, не попрощавшись ни с ним, ни с сыном. Вряд ли она любила Кадира, и он не успел полюбить её, но от этого горе переносить не легче.
На его плече попеременно рыдали мать, госпожа Доган и Эсма. Он машинально произносил слова утешения, но его сердце уже не способно было страдать. Невыносимая концентрация боли.
Кадир в сотый раз шел к автомату, брал кофе и шоколадный батончик, съедал и запивал, не чувствуя вкуса, и возвращался, зная, что вся скорбь еще впереди, что его маленькие побеги от палаты ничего не решают и не отодвигают беду.
Невольно при каждом таком проходе он искал глазами ту, чей голос напомнил голос Лейсан. Или он не похож, а Кадиру только показалось? Только вместо нее он столкнулся с худенькой бледной девушкой, сестрой, которая потеряла ребенка.
Кадир отступил от автомата, предлагая ей взять приготовленный кофе.
– Спасибо, – неуверенно улыбнулась она, – но я пью с молоком и очень сладкий.
На секунду сердце пронзило какой-то особой, адской болью от неуверенной улыбки девушки. Она тоже напоминала ему улыбку Лейсан. И в целом черты лица были отдаленно узнаваемыми. Родными, любимыми.
Он сходит с ума?
Пока девушка ждала кофе с молоком, Кадир без всякого стыда и почтения разглядывал ее. Она худощавая, истощенная даже. Волосы светлые, но с медным отливом, у Лейсан были волосы, пожалуй, как у сестры, русые. Глаза этой отдавали легкой зеленью. Вроде смотришь – серые, а приглядишься и замечаешь зеленые искорки.
Еще он заметил морщинки. Не возрастные, а мимические, но очень говорящие. Эта девушка много хмурилась, плакала и редко улыбалась. Даже сейчас, удивляясь его вниманию, она улыбается, извиняясь, словно заранее признавая, что успела провиниться.
– Как вас зовут?
Она вздрогнула.
– Не пугайтесь. Ваша сестра называла ваше имя, но я забыл. Простите меня.
Девушка обняла стаканчик с кофе двумя ладонями и снова сверкнула на него зелеными искрами, словно намекая, что она не простой человек, а лесная нимфа.
– Айша.
– Айша, – повторил он. – Я очень соболезную вашей утрате.
Уголки ее губ задрожали и поползли вниз. Айша даже не пыталась поблагодарить его за сочувствие.
– Еще ваша сестра сказала, что недавно вы потеряли мужа. Мне искренне жаль…
– А мне не жаль ни капельки. Он был плохим человеком, я не горюю о нем. Только о моей крошке, Гульназ.
Кадир был несколько удивлен, но, может, Айша с сестрой приехали из тех мест, где можно было осуждать действия мужчин?
– Я сегодня потерял жену, – тихо поделился он своим горем.
– О! Я вас понимаю… Это ужасно!
Кадир кивнул, продолжая выплескивать свое горе:
– Сейчас больше всего хочется уехать и закрыться в самом глухом месте, в самом отдаленном доме в горах, но я не имею права… Семья скорбит, и я обязан остаться и оказать им поддержку.
Ответом было сдавленное рыдание.
– Я завтра заберу свою малышку, но я не хочу ее везти домой. Я навсегда оставила то место. И здесь не могу схоронить ее, потому что не останусь в столице… У меня нет дома и места, где я могу упокоить доченьку и навещать ее каждый день, приносить цветы и игрушки… А ваша жена будет подле вас. Пусть на кладбище, но рядом.
– Это плохая замена. Меньше месяца назад она родила моего сына. Теперь он остался без матери. И я не смогу носить его на кладбище, там она все равно не даст ему материнского тепла.
Айша разрыдалась, расплескивая кофе из стаканчика. Кадир подхватил девушку под локоть, забирая стакан и помогая присесть в кресло у стены. Протянул Айше салфетки, но она сразу закрыла ими глаза и хлюпающий нос, даже не думая стереть с рук пролитый кофе.
Кадир сам, не спрашивая позволения, промокал салфеткой полупрозрачную белую кожу с просвечивающими голубыми венками, практически борясь с искушением наклониться и коснуться их губами, почувствовать живое биение пульса под этой тонкой кожей.
– С-спасибо, – прошептала Айша, отнимая у него свои руки и снова вытирая глаза и нос.
– Это будет грубо и несвоевременно, но я спрошу. Мы ищем кормилицу моему сыну. Женщину из приличной семьи… С молоком, – Кадир смутился, скользнув взглядом по полной груди Айши и видя мокрые пятна у сосков.
Девушка прижала руки к груди, прикрываясь от его взгляда, а Кадир невольно облизнулся.
Нет, у него на уме ничего такого не было, просто… Это получилось инстинктивно.
– Я мог бы взамен предложить вам дом в хорошем, устроенном городе, где вы могли бы осесть. Достойное жалованье за помощь.
– Что вы, я не смею… Я не могу.
– Недалеко от дома находиться кладбище, – уже другим сдавленным тоном произнес Кадир. – Вы смогли бы постоянно навещать Гульназ, носить ей цветы и игрушки. А я ходил бы с вами, навещал жену и любимую…
Тут голос Кадира сорвался. Он не хотел этой девушке рассказывать свою историю, когда он вынужден оплакивать сразу двух не чужих ему женщин. Айше точно этого знать не надо.
– Спасибо, господин. Но я прибилась к сестре и матери, и без них не смогу принять предложение. А с ними я стану вам обузой, а не помощницей.
– Ничего подобного. Да, мама?
Кадир вздрогнул, потому что сейчас за его спиной опять доносился голос Лейсан, но стоит только обернуться, и зачарование пройдет, потому что Лейсан нет, ему всё мерещится.
– Если господин не против, что мы все переедем в его дом, – заговорила их мать, но девушка с голосом и волосами Лейсан прервала.
– Зачем же нам всем переезжать в дом господина? Мы сможем купить маленький домик в их славном городе, а я буду приходить и помогать сестре нянчить мальчика.
Кадир настороженно посмотрел на девушку, медленно поднялся с кресла, та сразу же протянула руку и представилась:
– Я сестра Айши, Ясмин. А это наша мама.
Кадир пожал протянутую руку, но не улыбнулся:
– Откуда вы знаете, что у меня сын? Я вам этого не говорил.
Ясмин дрогнула, ее мать беспокойно забегала глазами то на дочь, тона Кадира.
– Я случайно услышала ваш разговор с пожилой женщиной. Она точно сказала про внука. Я просто предположила, что она ваша мать, значит, ее внук – ваш сын.
Ясмин улыбнулась, ее мать успокоилась, а Кадир снова посмотрел на Айшу. Та осталась сидеть, сжимая в руках смятые салфетки.
Это странно, очень странно, но его раздирает от необходимости потакать своим желаниям. И сейчас он желает только одного, чтобы эти две девушки, одна с улыбкой Лейсан, другая с голосом Лейсан, жили в его доме.
Может, тогда он перестанет видеть призраков?
– Договорились. Я буду рад, если Айша и вы поселитесь в нашем особняке. А вашей матери я лично подберу и куплю домик или квартиру.
– Это будет самое лучшее! – воскликнула Ясмин, порываясь броситься Кадиру на шею, но тут же осеклась, просто улыбаясь ему благодарной улыбкой.
– Хорошо… Тогда получайте все необходимое здесь, я распоряжусь о перевозке тел и подготовке мест захоронения.
Айша снова всхлипнула и уткнулась в салфетки, Ясмин поблагодарила, а Кадир пошел к матери, чтобы обрадовать ее новостью. Он нашел кормилицу, и она едет с ними в особняк.
Глава 3. Возвращение в особняк
Госпожа Азра была шокирована! Как он мог кого-то нанять за ее спиной? Без проверки, без рекомендации?!
Можно принять во внимание, что все расстроены смертью Мирай, Кадир вообще убит горем, но почему он так легкомысленно подошел к найму кормилицы?
– Пока не проверю ее – ноги в моем доме не будет! – так она ему и сказала, уверенная, что он отступит.
– Значит, я с сыном останусь здесь, – безэмоционально ответил Кадир и скрылся в палате, где еще лежало тело Мирай.
Больше поговорить им не удалось. С семьей Доган разразился спор, где будет похоронена Мирай и с кем останется ее сын.
– Он мой сын. Я жив, потому никому права на опекунство не доверю. Я буду воспитывать его сам.