Страница 13 из 92
Саманта бросила свою ложечку, и та звонко ударилась о поднос.
— Моя бабушка сбежала от нас, когда мне было восемь месяцев от роду. Никакой фотографии, где мы вместе, не существует!
Облокотившись о кровать, он внимательно, не моргая, глядел на нее, как если бы хотел что-то передать ей мысленно.
— Ах, ну да, — воскликнула вдруг Саманта. — Конечно же!
Потребовалось какое-то время, чтобы она вспомнила этот случай. О нем рассказал ей дед. И сейчас она неуверенно проговорила:
— Брауни… Я тогда оставалась с бабушкой и залезла в трубу, которая лежала в траншее на заднем дворе…
— И ты застряла, а твоя бабушка вызвала на помощь пожарных.
— Да, а скучающий репортер в надежде найти интересную информацию оказался в пожарной части и приехал вместе с пожарными. Однако меня уже спасла собака по кличке Брауни.
— Твоя собака залезла в трубу, схватила тебя зубами за твои описанные ползунки и вытащила наружу. Репортер запечатлел тебя, твою бабушку и собаку Брауни. Фотография и заметка были разосланы информационными агентствами по всем американским газетам. В одной из них ее и увидел мой дядя Майкл Рэнсом. Он вырезал это фото и на полях написал «Макси». В биографии Бэррета, которую он писал, постоянно упоминается женщина по имени Макси. — Он посмотрел на Саманту изучающим взглядом. — Она была любовницей Бэррета.
Когда Саманта не подпрыгнула к потолку от этой новости (хотя Майк надеялся, что она произведет огромное впечатление), он опрокинулся на кровать и заложил руки за голову.
— Я думаю, что Макси и твоя бабушка — это одно и то же лицо.
Саманта снова никак не отреагировала. Она продолжала вылизывать мисочку с муссом. Он посмотрел на нее. Она опять выглядела сонно.
— Ну? — не выдержал он. Она поставила пустую мисочку.
— Ты все сказал? Это все, что ты хотел мне сообщить? Ты думаешь, моя бабушка была любовницей гангстера? Хорошо, ты мне это сообщил. Все? Теперь можешь идти.
Несколько мгновений Майк был способен только моргать.
— И у тебя нет никакого мнения по этому поводу?
— У меня есть мнение о тебе, — произнесла она мягко. — Ты прочитал слишком много этих гангстерских книг. Я не помню свою бабушку, но знаю, что она была порядочной бабушкой, ну, знаешь, пекла печенье и все такое. И звали ее Гертруда. Она вовсе не была девкой гангстера. — Она подняла руку, когда он попытался ее перебить. — А кроме всего прочего, какая разница, если это и так! Ну, хоть теперь-то ты уйдешь?
Он перекатился на ее сторону кровати и насупил брови.
— Разница в том, что твоя бабка любила Бэррета и родила от него ребенка. Твоим настоящим дедом может оказаться Тони Бэррет.
Саманта очень медленно и аккуратно отодвинула поднос, встала с постели и подошла к двери.
— Уматывай, — произнесла она так, как разговаривают с человеком, который не владеет этим языком. — Пошел вон. Завтра же утром найду себе другую квартиру.
Майк опрокинулся на спину с таким видом, будто ничего не слышал, и, разглядывая потолок, проговорил:
— Однако твой папа считал, что Бэррет его настоящий отец.
— Я больше не хочу об этом слышать, — она повысила голос. — Я хочу, чтобы ты оставил меня.
— Я не уйду, — сказал он, не глядя на нее.
Саманта ничего не ответила, но про себя решила: если он не уйдет, то уйдет она. И, шагнув из комнаты, направилась вниз по лестнице.
Майк поймал ее прежде, чем она успела ступить на нее, и, несмотря на сопротивление, легко удерживал, крепко обхватив руками и прижав спиной к своей груди. Однако она вырывалась все сильнее, и Майк ощутил, как в нем нарастает желание. Он чувствовал ее тело. Ее бедра, плечи, ягодицы касались его.
— Стой, Сэм, не ерзай, — прошептал он с отчаянием в голосе. — Прошу тебя, не вертись!
Было что-то в его тоне, что заставило Саманту прекратить сопротивляться и замереть в его объятиях.
— Я не причиню тебе боли, — голос его дрожал, губы почти прикасались к мочке ее уха. — Тебе нечего меня бояться. Все это — желание твоего отца, а не мое. Я говорил ему, что будет лучше, если он сам попросит тебя помочь мне найти Макси, а не станет тебя заставлять делать это.
Все еще прижимая ее к себе, он коснулся ее шеи, почувствовав нежный аромат ее кожи.
Резким движением Саманта освободилась из его объятий и оперлась на перила лестницы. Ее сердце колотилось в груди, она дышала глубоко и неровно. Взглянув на Майка, она увидела, что он тоже взволнован.
— Хочешь, где-нибудь присядем и обсудим все?
— Нет, — ответила она, — я ни о чем не хочу говорить, не хочу ничего слушать. Не хочу выслушивать твои выдумки о моем отце и бабушке или о чем-либо вообще. Все, что я хочу, так это покинуть твой дом и никогда больше не видеть тебя.
— Нет-нет, — умоляюще возразил он, — я не могу тебе позволить уйти. Твой отец доверил мне тебя, нельзя нарушить данное ему обещание.
Саманта несколько секунд молча смотрела на него, прежде чем к ней вернулся дар речи.
— Доверил меня тебе? И ты хочешь оправдать его доверие? — Она не знала, то ли смеяться, то ли просто убежать. — Ты говоришь, как человек из прошлого, из средневековья. Я взрослая женщина, и я…
Неожиданно лицо Майка изменилось.
— К черту все. Ты права. Кто я такой, чтобы весь этот треп воспринимать всерьез. Я и тогда говорил Дейву, что это была глупая затея. Я говорил ему, что надо просто отдать тебе то, что причитается по завещанию, без всяких дополнительных условий. Но он настаивал, что поступает правильно. Он хотел, чтобы ты докопалась до истины.
Майк поднял руки, оповещая о капитуляции.
— Сдаюсь. Из меня никогда не выйдет хорошего тюремщика. Сначала я позволил тебе сидеть здесь одной в комнате, пока ты чуть не оказалась на грани самоубийства. Потом начал давить на тебя и уговаривать, чтобы ты сделала то, чего ты делать не хочешь. Но ведь ты действительно взрослая и можешь самостоятельно принимать решения. Тебе же все безразлично. Так что иди и опять залезай в свою постель. Можешь забаррикадировать дверь стулом — это не позволит войти даже такому настойчивому сексуальному извращенцу, как я. Утром я вызову сотрудника из конторы по недвижимости и помогу тебе подобрать жилье. И верну тебе деньги за аренду этой квартиры. Кстати, почему бы тебе не взять с собой всю эту электронную аппаратуру? Я все равно не знаю, что с ней делать. Ну, а теперь — спокойной ночи, мисс Эллиот.
Глава 5
Первым желанием Саманты, как только она вернулась к себе в спальню, было немедленно начать паковать вещи. Но она не стала этого делать. Она очень устала. Закрыв дверь, она поставила под дверную ручку стул. Легла в постель. Затем, поразмыслив, встала, поставила стул на место и опять залезла в постель.
Она не могла уснуть. Все ее попытки не думать об отце и его завещании были напрасны. Так всегда бывает: когда хочешь о чем-то не думать, мысли об этом не выходят у тебя из головы.
В три часа ночи Саманта встала с кровати и начала искать завещание отца. Она специально не читала его, так как не желала знать детали той посмертной отцовской игры, которую он хотел ей навязать. Не желала знать, что он ей уготовил.
Саманта нашла завещание среди других документов. Оказалось, что адвокат отца пересказал ей практически все содержание, кроме одной фразы, где говорилось, что она должна отчитываться перед Майком Таггертом о ходе проведения расследования. И лишь после одобрения Таггертом проведенной ею работы она могла получить свои деньги — деньги, которые должна была получить без всяких предварительных условий.
Саманте безумно захотелось разорвать этот документ на мелкие кусочки; но, сдержав свой порыв, она разгладила бумагу и положила на место. Она никогда не сердилась на отца, пока он был жив. И сейчас, когда его нет, она тоже не станет на него сердиться. В сущности, он только хотел, чтобы кто-то приглядывал за ней после его смерти, а это было признаком того, что он любил ее. И какая разница — знает Саманта этого человека или нет; его знал отец, и он был высокого мнения о Майкле Таггерте; в свое время он так же одобрил Ричарда Симса, как ее будущего мужа.