Страница 99 из 139
Не успели друзья доесть завтрак, как раздалась громкая электрическая трель.
— Я подойду, — поднимаясь из-за стола, бросил Артем.
Сняв трубку, он некоторое время молча слушал, потом коротко сказал:
— Сейчас будем.
Повернувшись к Славке, он пояснил, видя вопрос в глазах товарища:
— Мажор звонил, кричит, все пропало, вокзал отходит. Срочно зовет к себе, мол, дело просто горящее и архисрочное.
— Ну, если так, то ладно. Поехали. — пробурчал недовольный таким оборотом событий Хворостинин. Его благостные планы на день только что вылетели в трубу, а перспектива гонять на «Родстере» в такую погоду заставляла заранее поеживаться.
Спустя десять минут машина, рыча мотором, покатила по разбитой дороге в сторону причалов. Ехать было всего ничего, так что, замотав лица шарфами и надев свитера, они успели добраться, не продрогнув до костей.
Зайдя в каюту хозяина «Пiонера» Славка глядя прямо в глаза Мошкина, изрек, не скрывая раздражения и недовольства:
— Митька, если дело окажется плевое, то тебе выйдет жирный минус в карму с занесением прямиком в грудную клетку, учти.
Дмитрий словно и, не заметив грубости своего делового партнера, мигом распорядился насчет адмиральского чая господам совладельцам славного парового буксира.
Усевшись на диванчик, немного отогревшись и попивая горячий, крепкий напиток, Славка уже другим тоном осведомился:
— Чего там у тебя стряслось? Рассказывай.
Только теперь он обратил внимание, что всегда бодрый, лощеный и румяный Мошкин сегодня непривычно бледен, небрит, глаза его ввалились и лихорадочно блестели.
— Вот. Это вчера вечером попало мне в руки. — Чуть дрожащим голосом поведал он друзьям, протягивая вскрытый конверт без адреса.
— И что тут у нас, давай, почитаем.
Бумажка, под броским лозунгом «смерть мироедам» была написана якобы от имени «Омского комитета Боевой организации бомбистов». Анонимные борцы за светлое завтра в письме заявляли, что на закрытом заседании подпольного комитета в составе 8 человек ему был вынесен «обвинительный вердикт», по которому он «приговаривался к смертной казни».
— Смотри-ка, они даже излагают причины такого сурового приговора: «Обирание простых жителей, пользуясь их темнотой, обирание инородцев, также пользуясь их темнотой и слабостью, снимая с них последнюю рубашку и тем самым пуская их буквально по миру. Потому вы, Дмитрий Мошкин — типичный образчик буржуя и мироеда, которого не должна земля носить. Приговор будет приведён в исполнение в период между 30 октября и 10 ноября 1910 г. Но мы, члены боевой организации уведомляем милостивого государя Мошкина, что вы имеете шанс устранить от себя этот приговор, и при желании можете получить отсрочку и время исправиться. Условия для исправления следующие: 1) Вы обязуетесь дать письменное обещание, что оставите грабить жителей. 2) Вы уплатите в кассу комитета 10 000 р. Учтите, что такие же условия были даны другому капиталисту — пароходчику Горелову в прошлом году, и он благоразумно принял их».
— Ну, дальше тут угрозы и перечисление ряда успешных терактов, к коим, я уверен, они прямого касательства не имеют. Тут и убийства Московского генерал-губернатора великого князя Сергея Александровича, Петербургского градоначальника генерал-майора В. Ф. фон дер Лауница, генерал-адъютанта В. В. Сахарова, командира лейб-гвардии Семёновского полка генерал-майора Г. А. Мина, графа А. П. Игнатьева. Покушения на генерал-майора Д. Ф. Трепова и адмирала Ф. В. Дубасова. Никого не забыли, черти… «Эти личности, — продолжил цитировать Славка, — имели охрану действительно хорошую, к ним уже никто не мог приблизиться, кроме князей да графов, а потребовалось убрать — убрали в один миг, так что повторяем — защищаться и не думайте, так как это ни к чему не поведёт, а если Вы хотите жить, то примите те условия, которые мы Вам предлагаем, вот видите мы сдержали своё слово — Горелов до сих пор жив».
— Документ и деньги тебе, Митя, согласно требованиям вымогателей, надо спрятать в условленном месте на Семипалатинском тракте. В день, когда все будет готово, вывесите на носу парохода красный флаг. И это продумали, шустрилы. В конце письма подпись: «Омский комитет Боевой организации Бомбистов Автономное учреждение. Отделение С.-Револ.». Ну, что сказать, Митя, ты попал. Чем мы тебе сможем помочь, ума не приложу. Разве что продавай нам свою долю в пароходе и неси бомбистам деньги. — Не без жестокого сарказма, с иронией глядя на жертву вымогателей, заключил Вяче.
— А чего ты к ментам, э-э-э, в полицию не обратишься? — Заметив, как смертельно побледнел Мошкин, Артем решил немного смягчить слова друга. — Зачем нам звонишь? Мы, по-твоему, кто? Команда героических бурундуков-спасателей для решения твоих проблем? Типа безумие и отвага?
Мошкин замялся, зарезал на стуле и зачем-то посмотрел в окно на осеннюю природу и свинцовые воды Иртыша.
— Чего молчишь, колись, сокол низколетящий. — Опять взялся за него Хвростинин. — Вопросы у тебя к слугам закона? Или ты неблагонадежный? Неужто такого нарядного капиталиста Митю Мошкина буржуинская власть и не защитит? Вижу, сомнение в твоих ясных очах.
— Властям и тем более полиции моя судьба сугубо безразлична. Опасаюсь, что вреда они мне причинят куда больше, чем пользы.
— О-о-о, как интересно. Откуда, позвольте осведомиться, такие выводы далеко идущие? Ты случаем не из этих — леваков, батенька?
Мошкин вскинул голову и с немалой горячностью воскликнул убежденно:
— Всякий думающий человек в России должен поддерживать левую идею!
— Не слабое заявление. Может, вы еще и в Бога не веруете, сударь? Может, по-вашему и бесов нет? Ладно, это были риторические вопросы, отвечать на них не требуется. Лучше скажи мне, голубь, выходит, ты имел опыт общения с «товарищами»?
— Да, в годы революции я примыкал к социалистам-революционерам. Был молод, горяч, наивно-восторжен.
— Бомбист или с плакатами ходил?
Купец не ответил.