Страница 98 из 139
Повторюсь, большим меломаном Славка не являлся, но когда из трубы зашипело, застучало и не вполне равномерно зазвучало, то замедляясь, то ускоряя темп, он пережил глубокое разочарование. Это было уж слишком для его искушенного качественной японской аппаратурой уха. Поморщившись, он отрицательно покачал головой, и добавил, обращаясь к продавцу:
— Нет, пожалуй, я на такое не подпишусь пока… Может быть позднее, надо немного привыкнуть к этому качеству воспроизведения.
— Да, я вас понимаю. — Совершенно не испытывая раздражения, отозвался работник музтоварного отдела, — Конечно, настоящий концерт, живое исполнение, фортепиано, скрипки и прочие инструменты дают совершенно иное звучание. Вот где истинное наслаждение музыкой! Техника все еще не совершенна, но она стремительно развивается. Прогресс не остановим! — Воодушевленно закончил он.
— Именно так, милейший. Куда нам от прогресса, разве в Антарктиду сбежать, к пингвинам… Ну, как-нибудь в другой раз еще загляну. До свидания. — И Вяче благополучно откланялся, не оставив на этот раз ни копейки денег в загребущих руках розничных торговцев. Он мысленно поздравил себя с тем, что своевременно оценил качество работы граммофонов. А ведь мог сначала купить, и только дома морщась выслушивать насмешки друга вперемежку с нотациями и упреками в зряшной растрате денег.
Спустя несколько дней Вяче все же вернулся в магазин и купил аппарат, пусть и плохая, и короткая (на шеллаковых дисках размещалось примерно по десять минут записи с каждой стороны, не больше), но все же музыка. Сидеть в тишине или дожидаться редких концертов показалось ему совсем не интересным. Для человека конца двадцатого века, привыкшего к вечному шуму из динамиков радиоприемников, включенного телевизора и магнитофона такая девственная чистота эфира разбавляемая разве что петушиными воплями, гусиным гоготом и коровьим мычанием оказалась несколько чрезмерной.
Покупкой музыкальной техники их приобретения не ограничились. Мебель, целый шкаф с книгами, по большей части техническими справочниками и энциклопедиями — да, мои дорогие читатели, главным источником знаний были именно книги обо всем в те времена, когда не было википедии и интернета. Географические карты, ковры и целая батарея бутылок с разным алкоголем на все случаи жизни. Чего только не накупили за эти полтора месяца… И все, вроде бы, нужное…
Еще одним важнейшим приобретением стали паспорта, выданные «разночинцам Торопову и Хворостинину». Отдельное спасибо за эту услугу товарищу Попову, хоть и обошлась она недешево.
Среди прочих предметов недавно на полке шкафа появилась фотография стоящих рядом с околясоченным и капитально модернизированным «Триумфом» всей их веселой гоп-компании, включая сестер Сашу и Таню.
— Тёмыч, ты я смотрю что ни день, все чаи с Татьяной пьешь…
— Понимаешь, тянет к ней, хоть ты тресни. Умная она и … не знаю, как сказать… лучезарная что ли…
— А чего ж ты тогда с телефонисткой крутишь? Если Таня узнает, даст тебе полный от ворот поворот.
— Ну, а чего? Мы ж не женаты и даже не пара. Просто общаемся. А с рыжей у меня чисто деловые отношения. Содержанка без любви, зато в плане постели — все отлично.
— Ну, ты ходок, братец. Вот уж никак не ожидал такой резвости от тебя, товарищ прапорщик.
— Почему нет, если есть возможность?
— И как ты так ловко все устроил, ума не приложу…
— Да просто все. Адресок я тогда срисовал. Потом справки навел у мастера. Ну, и заявился к ней на квартиру. Открыла, стоит, смотрит. Я без лишних церемоний протиснулся мимо нее внутрь. Говорю, — дверь закрой, милая. Разговор к тебе деловой.
Сел на единственный стул, ногу на ногу. Смотрю на нее неотрывно. Вижу, вся аж трепещет. Думаю, хороший признак. Надо дожимать.
— Сказал ей:
«Да, скромненько все тут у вас, мадмуазель. Собирайте вещи, я сниму вам апартаменты поприличней. Будете на полном моем содержании. Ну и на службу в телефонной станции договорюсь, чтобы ты вернулась, милая.
— За что же мне такие милости? — спрашивает, а сама аж глазами сверкает.
Запунцовела вся. Только рыжие так умеют.
— Тут все просто. — Встал на ноги, подошел к ней, обнял и поцеловал.
Она вроде сначала обмерла, а потом ничего так, ответила. Ну и пошло-поехало. Горячая штучка оказалась. Я только с одним прокосячил. Надо было все же ее сначала к доктору сводить. Но обошлось. Никаких болячек за рыжей не водится.
— Повезло, что не подцепил…
— Это да. На будущее надо все тщательнее продумывать. Но тут страсть захватила…
— Экий ты, батенька, жадный до сладкого… Ну, смотри сам. Главное, чтобы Таня не расстроилась. Нам эти драмы и скандалы вовсе ни к чему.
— Понимаю. Но скажу тебе так. Если у нас с Татьяной до серьезного дойдет, я тему с любовницами прикрою сразу же. Тут все по-честному.
— Это правильно. Одобряю.
— А что там у тебя за контры с мастером Лоранжем? Он конечно гад еще тот, но зачем с ним собачиться?
— А что делать? Лезет везде, сует свой нос, куда не надо, мастеровых, которые мне выделены, к слову, толковые ребята, напрягает не в тему. Ну, пришлось пару раз его послать, прикрыть ребят.
— Ты же знаешь, что он родич Рандрупа. Ссориться с ним нам не резон. Наверняка всякое про нас собирает и хозяину кляузничает. Учти, мне в камере работяги с этого завода как раз говорили, что именно Лоранж их засадил по подложному обвинению. Так что если мы хотим работать здесь, надо жить с местным начальством мирно.
— Зря ты, Вяче, так переживаешь, стопудово тебе говорю. Я просто поставил его на место. Он понял. Не дурак. Дурак бы и не понял. Теперь стал себя куда лояльней вести. Думаю, инцидент исчерпан.
— Это тебе так кажется… — пробурчал для порядка Хворостинин, но дальше развивать тему не стал.
Предметом особой их гордости стал телефон, висящий на стене большой комнаты. Первым делом, как только появилась связь, друзья обзвонили все известные им номера и сообщили свой. Теперь аппарат то и дело напоминал о себе звонкими, раскатистыми трелями, сообщая очередную новость.