Страница 100 из 139
— Ясно-понятно. Одним словом, на тебя у компетентных органов имеется папочка с материалами компрометирующими. И рвать жопы они ради субъекта с подмоченной репутацией не станут. Так ты думаешь? — Мошкин дернул головой и скорчил гримасу, выражая полное одобрение словам Вяче. — И это несмотря на то, что нынче ты, Митрий, остепенился, капитал нажил, в пароходчики вышел. Одобряю. Но прошлое напоминает о себе. Так выходит. Или того хуже, попробуют тебя завербовать в сексоты. И станешь ты стучать аки дятел на всех, про всех. А оно нам надо?
— Это было давно. — Оправдываясь, принялся объяснять Мажор. — Пять лет назад. И не здесь, а в Бийске. С тех пор я никакой связи с подпольем не поддерживал и вот… мне уже угрожали перед тем, как сожгли груз. Требовали денег. А откуда они у меня? Я все в дело вложил до полушки. Если бы не вы…
— И теперь они по второму кругу пошли? Думаешь, те же самые кадры?
— Да, уверен.
Еще раз, теперь уже молча, перечитав послание, Славка принялся вслух рассуждать:
— Стиль, содержание и характер письма наряду с подобным весьма громоздким и неуклюжим названием организации ставит под сомнение принадлежность его авторов к Партии эсэров. Большое количество ошибок ясно указывает на низкий уровень грамотности его составителей. Одно только слово «комитет» написано в трёх вариантах: «коммитет», «камитет» и, собственно, «комитет». Да и список всех убитых приведен неспроста. Одним словом, какие-то клоуны самодельные, а не серьезные революционеры из образованной интеллигенции. Так что, скорее всего, соглашусь с тобой, Митя. Это твои кореша, обиженные на старого товарища за его эпическую жадность. Я лично тоже за то, чтобы не идти в полицию. Сами разберемся, как считаете, Артем Александрович?
— Да, Интересно будет посмотреть на этих ушлепков. И провести с ними воспитательную работу.
— Как эта эпистола безграмотная попала к тебе, Дмитрий?
— Шадрин принес.
Славка уже запомнил имена и фамилии всех матросов. Володьку Шадрина — молодого, сухощавого, неторопливого, с вечным прищуром чуть косоватых глаз, он сразу живо представил себе.
— Зови его сюда, будем розыск учинять.
Когда матрос явился, даже чуть запыхавшись от старания, Вяче показал ему тот самый конверт и строго глядя, спросил.
— Узнаешь? Кто и при каких обстоятельствах передал тебе это?
— Вчерась вечером. Малец прибёг. Сказал, отдай хозяину лично в руки. Ну, а что? Наше дело маленькое. Или я чего не так сделал? — С тревогой переспросил матрос, опасливо косясь на кулаки Мажора.
— Не волнуйся. Все в порядке. Но мне важно, чтобы ты вспомнил, как этот парнишка выглядел.
— Да рази ж я упомню? Сколько их тут шастает цельными днями, бездельников.
— А ты постарайся.
Немного подумав, Шадрин с сомнением добавил:
— Обычный постреленыш. Одет в рванье. Картуз затасканый. Лет семи-восьми оголец.
— В другой раз встретишь, сможешь узнать?
— Не уверен…
— Да что ты мелешь, Володька!? — Взорвался Мажор. — Это как такое может быть, чтобы вчера видел, а сегодня и не припомнишь ничего! — Он подскочил на месте и собрался уже дать пару тумаков «для вразумления», но Торопов придержал Дмитрий за рукав.
— Толку его колошматить? Мы же договаривались, Дмитрий, что ты экипаж попусту третировать не будешь.
Повернувшись к матросу, Торопов добавил.
— А ты иди, если что вспомнишь, сразу сообщи.
Шадрин, уже переступая через порог, внезапно обернулся и с торжествующим видом воскликнул:
— Вспомнил, холеру! Вспомнил! Как есть! Мальчонка этот давешний смешно так говорил. И картавил, и пришепетывал. Вот так. — И Голубев старательно изобразил. — Пеледай господину Москину, — он даже язык для наглядности высунул, воспроизводя шепелявость посыльного.
— Ну, это уже дело. — Не без иронии отозвался Хворостинин. — Иди, Вовка, свободен.
— Что же делать, господа? — с волнением и надеждой глядя на двух друзей, спросил Мошкин.
— Раз ты в полицию идти не желаешь, придется самим решать. Ты сообщи этим клоунам, что у парохода новые владельцы. И что лучше бы им с нами не связываться… — холодно и спокойно, но так беспощадно равнодушно, что даже у Вяче мурашки по телу побежали, медленно произнес Торопов.
— Никак невозможно-с. Я не знаю, как с ними сообщаться, однако опасаюсь и за корабль, и за свою жизнь.
— Текст мутный. Безграмотный. Почерк корявый. Писали какие-то выпускники ЦПШ и при том троечники в лучшем случае. Эсэры то большей частью из образованных. Эти всего скорее местная поселковая самодеятельность. Ну, раз они на наше имущество хвост подняли, придется найти бедолаг нищебродных и устроить им ликбез с кровопусканием или даже тяжким рукоприкладством.
— Спору нет, надо заняться и срочно. — Согласно кивнул другу Торопов.
— Помнишь тех типов, которых мы на пожаре встретили?
— Да, вроде. Но если и встречу, не признаю, темно было.
— Это да. Я ближе стоял, так что запомнил их фотокарточки лучше. Теперь надо придумать, как будем их искать.
— А зачем? Сами прибегут. Тут же ясно указано, куда и когда надо куклу с бабками заложить. Вот и устроим засаду. А дальше дело техники.
— Митька с нами пойдешь? Ствол у тебя имеется? — Увидев, что Мошкин побледнел еще больше, хмыкнул в разросшуюся за прошедшие недели бородку и успокаивающе добавил. — Ладно, шучу. У тебя другая задача в этом раскладе будет. Так что справимся оба-двое. Ну, нам пора. Отчаливаем. Дел еще много. Дальнейшие инструкции получишь от нас вскорости.
— Не хотел обсуждать план наших действий при Мажоре. Мутный он тип, да еще и левым уклоном, как выяснилось. Черт его знает, может, он с этими клоунами завязан? А еще того хлеще и Митька нас решил попросту подставить? Сам все и устроил, чтобы новоявленных совладельцев устранить по-тихому. А что? Родни у нас никакой. Пароход ты починил. Денег в закупки мы влили приличные. Кругом ему выгода. А что? Нет человека, нет проблемы. Грохнут нас в потёмках и прикопают под березкой из чувства глубокой сентиментальности. А Митька опять красивый. С собственным кораблем в единоличной собственности.