Страница 85 из 250
Глава 23
Баронесса Лиара Буше не перенесла родов, но ребёнка удалось спасти. Барон принял у повитухи мокрый кричащий комок плоти, отдал его кормилице и ушёл. Его можно было понять: замена красавице-жене была явно неравноценной. Но шло время, девочка росла и уже к двум годам превратилась в весёлую и очаровательную малышку, отличавшуюся редким здоровьем. Все обитатели замка любили её за доброту, весёлый нрав, ум и сообразительность. Девочке необыкновенно везло, словно Ньора* задалась целью подтвердить правильность данного ей имени.**
(* Ньора – богиня судьбы, ** альда – счастливая)
Так в возрасте семи лет, играя зимой на реке со сверстниками, Альда провалилась под лёд, но сумела выбраться из воды и добежать до замка. Попавший в ледяную воду годом раньше старший сын кузнеца Гнор целый год сильно кашлял, похудел и к следующей зиме помер. Девочка же после такого купания даже не чихнула. Бойкая, склонная к проказам Альда постоянно попадала в передряги, но там, где другие калечились, теряли здоровье, а то и жизнь, маленькая баронесса выходила, что называется, сухой из воды. С девяти лет её начали учить этикету, письму и всему тому, что должна знать благородная девушка. Для этих целей барон привёз из ближайшего города учительницу благородных манер госпожу Равиль. Альде больше нравилось уйти на весь день на охоту с одним из деревенских мальчишек, чем зубрить заумные правила со старой грымзой, но барон проявил твёрдость, и она научилась манерам, письму и даже за дополнительную плату языку империи.
Жизнь благородной девицы в отцовском замке скучна и однообразна. Альда давно поняла, что если сама о себе не позаботится, то судьба ей коротать время за вышиванием или в библиотеке, где все интересные книги были прочитаны не по одному разу. Самой большой страстью для неё стала охота. В окрестных лесах водилось немало зверья и птицы, и всё это попадало на стол в жареном виде, внося приятное разнообразие в питание крестьян и обитателей замка. Поначалу барон позволял охотиться только с братом Рамоном, но тот был старше на восемь лет и не любил бродить по камышам в поисках уток или искать на полянах куропаток. Парня привлекала настоящая дичь, поэтому он свёл сестру с двумя деревенскими мальчишками, которые любили бить птицу, и уговорил отца доверить им Альду. Ребята потратили много времени, обучая молодую баронессу охотничьим премудростям, и вскоре она уже охотилась сама, научившись бесшумно подкрадываться к дичи и бить птицу влёт, не тратя попусту стрел. Альда хотела учиться владеть мечом, но отец запретил ей возиться с оружием. Девочка обиделась и тайком от него научилась метать ножи. Старый конюх учил госпожу этой премудрости, не зная о запрете барона.
Другой страстью Альды стали лошади. Этому отец не противился и даже сам съездил в город и купил для неё молодую кобылу. Альда влюбилась в свою Бри и часто совершала конные прогулки в окрестностях замка, придерживаясь совета отца ездить по дороге.
– Пойми, дочь, – говорил он, – на дороге пыль, а в лугах цветы и свежесть, но ты не умеешь медленно ездить, а вечно несёшься стремглав. На дороге это не страшно, а вот в поле или на лугу может привести к неприятностям. Достаточно твоей Бри попасть копытом в нору суслика, как она сломает себе ногу, ну а ты – шею. И кому это нужно?
В четырнадцать лет Альду начали интересовать парни. Она знала, что через год-два покинет замок отца с мужчиной, которого определят ей в мужья. Любовные романы были читаны не по одному разу, а молодые служанки расспрошены, но одно дело читать или слушать, и совсем другое, когда тебе самой снится такое, что просыпаешься с пылающими от стыда щеками.
Известие о том, что граф Мартин убил брата и всю его семью и занял герцогский трон, дошло до них очень быстро благодаря знакомому купцу, который ехал из Ордага и остановился переночевать в замке барона.
– Он сошёл с ума! – в гневе говорил барон, меряя шагами зал. – Король никогда его не признает! И что тогда? Идти на поклон к Мехалу?
– Купец говорил, что король подослал к нему убийц, – возразил Рамон.
– Говорить можно всё! А если и прислал, значит, было за что! В таких случаях нужно брать казну и бежать, а не поднимать мятеж и втравливать нас в войну с Сотхемом!
– А я верю герцогу! – не соглашался Рамон. – Если он это затеял, то наверняка всё тщательно взвесил. Уж герцогу известно больше, чем вам, отец!
– Тебе бы только помахать мечом, а думать не хочешь! Нам война с Сотхемом всегда обходилась большой кровью. Воевал я с ними в прошлый раз, знаю. У них вся власть у короля, а у нас каждый герцог сам себе голова. Потому нас всё время и били!
Такие споры всё чаще приводили к ссоре отца с сыном, и Альда не удивилась, когда однажды брат облачился в доспехи и уехал в армию герцога Мартина.
За спорами и ожиданиями неприятностей отец забыл о её дне рождения, и своё пятнадцатилетие Альда провела в одиночестве, впервые без праздничного стола и подарков. То ли отец на следующее утро сам вспомнил о празднике дочери, то ли ему кто-то об этом напомнил, но за завтраком он выглядел смущённым, а по его окончании пригласил Альду следовать за ним. Они пришли в комнату матери, которая не использовалась со дня её смерти.
– Сядь, дочь, и послушай, что я тебе скажу. Я не всегда был бароном. Больше двадцати лет назад я покинул отчий кров, потому что мне, как младшему сыну, там ничего не светило. Неплохой конь, доспехи, которые увёз твой пустоголовый брат, и храбрость – вот всё, что было тогда у молодого шевалье Рона Буше. Я подружился с таким же молодым рубакой, и мы вместе шесть лет служили королю. То было смутное и тяжёлое время войны с Сотхемом и мятежей. Всё, что мы получали от короля, песком уходило сквозь пальцы. Однажды, уже в самом конце службы, нам повезло после штурма города попасть в нетронутый другими богатый дом. Мы нашли и поделили золотые и серебряные монеты, украшения и камни. После войны отец нынешнего короля даровал мне баронство, и вскоре я взял в жёны твою мать. Друг не получил ничего, кроме положенного жалования, и не скрывал обиду. Как я его ни уговаривал, он бросил службу и подался в наёмники. Больше я о нём не слышал. Баронство мне досталось не из богатых, только с одной деревней. Мы выкрутились, потому что я пустил в оборот захваченное в бою золото и приданое твоей матери. Остальное серебро и украшения с камнями на всякий случай спрятал в замке. Шли годы, но при нашей жизни хватало доходов, и я не трогал спрятанные ценности, решив добавить их к твоему приданому.
– А что изменилось, отец?
– Мне страшно, дочь. Если его величество приведёт сюда войска... Я сам давил мятежи и знаю, чем они заканчиваются для их участников.
– А что ты мог сделать? У Рамона своя голова на плечах!
– Я мог отцовской волей запретить сыну в этом участвовать, но проявил малодушие. Рамон был настроен решительно, и я испугался, что если попробую задержать его силой, то лишусь сына. Если бы Рамон меня ослушался, пришлось бы от него отречься. А теперь для нашей семьи всё может окончиться очень плохо. Именно поэтому ты сейчас здесь. Я хочу отдать тебе то, что прятал все эти годы, чтобы в случае беды ты не осталась с пустыми руками. Считай это подарком ко дню рождения, который я так бессовестно пропустил.
Барон достал из ножен кинжал, присел в стенной нише и стал подрезать раствор между двумя кирпичами. Ему пришлось работать минут десять, прежде чем один из кирпичей начал шататься. Расшатав ещё больше, отец вынул его и засунул руку в образовавшееся отверстие.
– Крепкая ткань, – сказал он, извлекая увесистый мешочек. – Столько лет в сырости, а по-прежнему целый.
Барон развязал завязки и высыпал на столик монеты, золотые украшения и голубые камни.