Страница 18 из 24
Айнор несколькими шагами пересёк пещеру, бережно взял сестру за руки и посмотрел в её глаза, отливавшие яркой синевой полуденного, летнего неба. Едва слышно он сказал что-то на мягком, певучем языке, от которого, казалось, пришло в движение всё застывшее вокруг пространство. Она грустно улыбнулась и ответила ему на том же языке. Взволновавшееся пространство отозвалось едва уловимыми переливами колокольчиков и звуками флейты.
Ждан и Таяна замерли, не решаясь прервать разговор элгранов и ту магию, что рождал их язык. Они мало что знали о языке, на котором говорят между собой элграны. Впрочем, никто из людей овладеть им не мог. Но это не мешало им чувствовать эти слова, проникаться ими, их вибрацией, их движением. Одно про язык элгранов было известно точно – это был язык действия, и каждый звук, каждое слово на нём порождало отклик в ткани Вселенной. И пускай стоявшие рядом люди не понимали слов, их всё равно захватывал целый водоворот ощущений.
Айнор слушал, продолжая с любовью и нежностью смотреть на свою сестру. Он ни на минуту не осуждал её действий. Даже тогда, когда они казались ему опрометчивыми. И Дарсару он сломал руку лишь потому, что тот настаивал на том, что никак не мог последовать за его сестрой, когда она увела корабль, и защитить её. Это было ложью. А ложь элграны физически не выносили. Так что сломанная рука – это очень маленькая цена за ложь самому себе. И Дарсар, уже спустя пару минут после скоротечного поединка Духа, сам признался в этом. Да и как могло быть иначе? Поединок Духа для того и был придуман элгранами, чтобы в бою сливаться в единое целое, обмениваться пониманием и видением картины напрямую, даже окунаться в первоисточник всего сущего с одной единственной целью – проявить правду, развеять любую, даже малейшую ложь, придти к единому пониманию, даже восстановить собственную внутреннюю целостность, потеря которой для элграна смертельно-опасна.
– Я отказалась допустить, чтобы этот осколок вернулся в круговорот Вселенной в вихре боли и самобичевания, – вдруг перешла она на понятный землянам язык. – Ты же сам знаешь, что это может через время породить десятки новых Миров, выбравших путь страдания и хаоса.
– Знаю, – подтвердил брат, тоже переходя на земной. – И для этого существует очищающее пламя, чтобы целиком рассоздать всё болезненное, отжившее и опасное. Чтобы перевести Мир в состояние чистого света.
Айрис тяжело вздохнула.
– Этот Мир в нынешнем своём виде обречён. Я это прекрасно понимаю.
– И всё равно решила спасти осколок его Сердца, – в тон ей отозвался Айнор.
Сестра пожала плечами.
– У него ещё может быть будущее. В другой жизни, которая вполне может быть. Через время, когда душа Мира решит вернуться в Жизнь. Я ведь поняла, что осколок тоже отправят в пламя, уничтожив Мир подчистую.
– Верно, – не стал отрицать очевидного брат. – Такое лучше зачищать полностью. Слишком мрачное и опасное поле они вокруг себя разворачивают. Это может порождать язвы в сознании других колеблющихся Миров.
– Я и это прекрасно понимаю, – заглянула в самую глубину глаз брата Айрис, раскрывая свои ощущения ему на встречу. – Скажи, во многих ли похожих Мирах есть такие вот осколки Сердца с источниками любви?
Элгран промолчал, вслушиваясь в то, что передавала ему сейчас сестра. Через пару мгновений тишины, она продолжила:
– Подумай. Ведь способность даже в таких условиях сохранить в себе источник любви – это слишком большая ценность, чтобы просто так дать ей сгинуть в пламени. Куда лучше сделать её основой для нового рождения через время. Так можно перезапустить поле, сделав его исцеляющим. И очищающее пламя вполне можно заменить на преобразующее.
– Частично, – поправил сестру Айнор. – Очищающее пламя тоже понадобится. В нём должно сгореть всё болезненное и отжившее. Сгореть целиком и полностью.
– Разумеется, – согласно кивнула Айрис.
– Я понял твою задумку, – подумав, серьёзно сказал брат.
Айрис улыбнулась.
– Хорошо, что ты тоже здесь. Вместе нам будет проще это сделать.
– Проще, – не стал спорить Айнор, недовольно хмурясь. – Если ты твёрдо решила сделать задуманное, тогда тебе следует учесть, что это ускорит удар. У нас останется часов пять, возможно даже меньше, на то, чтобы убраться отсюда на достаточное расстояние.
– Знаю, – вновь спокойно ответила девушка. – Потому я и медлила. Мой корабль…, – Айрис на миг смутилась, вспомнив, что корабль, в общем-то, не её, а Дарсара. – Он повреждён. Я планировала починить его в ближайшие сутки. Правда, выходит плохо. У меня мало материалов, чтобы залатать ещё и обшивку. В крайнем случае я бы рискнула пойти с пробоями, укрываясь усиленным защитным пламенем. Думаю, у меня бы получилось. Я как раз обдумывала эту перспективу, когда почувствовала твоё приближение. Раз ты тут, тогда можно оставить его и улететь на твоём корабле, – она лукаво улыбнулась и добавила: – А ещё вместе мы сможем отодвинуть удар на один-два часа минимум. Вдвоём у нас это получится. Я уверена.
– Мой корабль на стапелях, в ремонте. Так что я одолжил людской, – мягко улыбнулся Айнор.
Элгран с облегчением услышал про дополнительное время. Шести-семи часов им должно хватить с запасом.
– Одолжил людской, – загадочно протянула Айрис, переводя взгляд на замерших рядом двоих людей. – И, конечно же, в своей манере, шибая по головам всем, чем только можно. Он хотя бы спросил вашего согласия на полёт в такое опасное место или просто плюхнулся на первое подходящее кресло, замкнул все пульты и погнал на всех парах?
– Весь мой экипаж выразил согласие лететь в закрытый спектр, чтобы помочь спасти вас, – неподдельно возмутился Ждан. – И ваш брат вёл себя, на мой взгляд, образцово. Даже научил нашего навигатора выводить корабль за пределы Солнечной.
– О-о… Что я о тебе узнаю? – лукаво протянула Айрис, взглянув на брата. – Впрочем, да. Другой твой любимый метод – прокачать по-быстрому людей до нужного тебе уровня, и вперёд!
– Он был готов, – мягко возразил Айнор. – Я лишь дал ему то, к чему стремилась его душа. Тем более, что финальные переходы всё равно делал я. Там нужно было выходить в произвольной точке. Коридоры здесь уже слишком разбалансированы.
Айрис кивнула, вдруг погрустнев. Взгляд её упал на укрытое покрывалом тело девочки.
– Я тоже дала ей то, чего хотела её душа, – почти прошептала она, но тут же встрепенулась и попросила брата: – Помоги мне. Пора.
Он кивнул. Оба элграна скользнули в центр пещеры одинаковыми, текучими движениями тренированных воинов. Айнор сделал знак людям отойти к выходу, и те заняли места по обе стороны расщелины. Элграны сомкнули руки, образуя круг, и закрыли глаза. От их тел пошло почти осязаемое и даже немного видимое простыми глазами сияние – белое, с примесью золотого. Оно затопило всю пещеру, наполняя пространство ощущением звенящей капели, раскрывающегося бутона, прикосновения первого лучика солнца, восторга от жизни. Ждан и Таяна невольно улыбнулись и расслабились, впервые за последние пару часов забыв о гнетущей атмосфере гибнущей планеты. Элграны продолжали. Они позволяли этому осколку Сердца, некогда величественного и прекрасного Мира, наполниться всем тем, чего ему так не хватало, недостаток чего и вызвал все те ужасы, что в итоге погубили его, утопив в крови и хаосе. А ещё, они сосредотачивали остатки его жизни здесь же, в зародыше уже нового Мира, который, возможно, родиться через какое-то время, если он захочет вернуться в Жизнь, переродиться для нового участия в великом творении Вселенной.
Постепенно всё стихло. Пещера погрузилась в ощущение ожидания. Но уже не застывшего и печального, а предвкушающего нечто новое и прекрасное. Так художник ложится спать, уже видя, как завтра он нарисует новую картину, образ которой разворачивается в голове, а затем начнёт рождаться, дрожа капельками сияющей росы на кончиках его пальцев.
– Благодарю и принимаю, – едва слышно выдохнули оба элграна почти в унисон.
Разжав руки, брат повернулся к людям, а сестра шагнула к девочке погибшего Мира. Айнор за руки вывел землян из пещеры, но они ещё увидели, как коленопреклонённая Айрис что-то шепчет на своём певучем, мягком языке, изобиловавшем сейчас протяжными звуками с придыханием. Последнее, что увидела Таяна, перед тем, как окончательно покинуть пещеру, это как Айрис возвращает отогнутый край покрывала на место, навсегда укрывая ушедшую.