Страница 8 из 26
– Ромашка, привет! Это я.
Девушка узнала голос Рыся. Она слушала, но не собиралась пока отвечать.
– Слушай, я это... Я действительно глупость сказал, извини.
Ромашка все еще молчала.
– Ты это... Ты прости меня, ладно? Я сам не знаю, чего это вдруг... Мне поговорить с тобой надо. Давай встретимся, а?
Девушка сомневалась, разрываясь между желанием сказать холодно: "Я подумаю", и просто согласиться: "Хорошо, давай". В конце концов она, наверное, согласилась бы, но голос Рыся в наушниках произнес:
– Не хочешь, значит?
– Не хочу, – ответила Ромашка и отключила связь.
– Ромашка! Ромашка, постой, подожди!
Девушка не оглядывалась. Было пасмурно, а освещение еще включат не скоро, минут через двадцать станет совсем темно, и к этому времени лучше быть уже дома, в своей квартире, за запертой дверью.
Рысь догнал, встал на дороге. Пришлось остановиться.
– Ромашка, пожалуйста, не уходи! – попросил он, силясь побороть отдышку. – Послушай, я не хотел тебя обидеть, оно само как-то вырвалось... Честное слово, не хотел! Давай завтра встретимся! Я больше не буду напрашиваться, пока сама не позовешь. Ты мне веришь? Ну как? Ты согласна?
Девушка ответила честно:
– Я подумаю.
Рысь улыбнулся было, но тут же испуганно дернулся: из темного проулка вышли двое здоровяков и направились прямо к нему.
– Что Рысь, девчонку клеишь? – поинтересовался один, с лицом отчаянного головореза и в шапке до бровей. Второй, лысый, осклабился, разглядывая Ромашку.
– Вижу, у тебя дела совсем плохи, раз ни на что поприличнее денег не нашлось, – сказал он и, выругавшись, сплюнул.
– Что вам надо? – встрепенулся Рысь.
– Ты нам должен, помнишь?
Лысый схватил Рыся за куртку и поволок в сторону проулка. Тут бы Ромашке и дать деру, но девушка замешкалась, и в следующий миг другой, в шапке, сгреб ее за плечо и потащил туда же.
– Я все верну! Совсем скоро! – оправдывался Рысь. – Я уже нашел покупателей, дело выгорит, по любому. Обещаю, скоро...
Лысый с силой тряхнул Рыся, голова парня глухо ударилась о стену дома.
– Смотри! Если не вернешь, мы тебя живого наизнанку вывернем, – процедил бандит.
Рысь закивал, полагая, что разговор окончен, но второй головорез, который держал Ромашку, выпустил плечо девушки, оттолкнув ее вглубь проулка, а сам подошел к Рысю.
– Только деньги нам нужны через три дня, запомнил?
Рысь опять закивал.
– А чтобы ты получше об этом помнил... – и ударил Рыся кулаком в челюсть.
Тот попятился и едва не упал. Один из бандитов ухватил его за руку, второй ударил снова. Что происходило дальше – Ромашка не видела, две широкие спины заслонили Рыся от ее взгляда, только слышно было глухие звуки ударов. "Убьют", – перепугалась Ромашка и закричала:
– Помогите! Помогите!
Окна, выходившие в проулок, дружно погасли, но Ромашка этого не заметила. Она бросилась к улице, где ездили машины и спешили по своим делам пешеходы, чтобы позвать на помощь, но ее схватили за воротник и швырнули на мокрый асфальт. Девушка взвизгнула, вскочила и побежала, только уже не к Кольцевой, а вглубь темного проулка. Ее призывы о помощи лишь смешили тех, кто прятался в этой темноте. Пара силуэтов будто отлепилась от стены дома и тоже двинулась за нею. Но Ромашка еще надеялась убежать, надеялась вплоть до того момента, как дорогу ей заступили трое, словно выросли из-под земли. Шаги лысого, преследовавшего Ромашку, стремительно приближались и остановились прямо у нее за спиной.
– Чего орешь, дура! – прошипел бандит.
Ромашка была с ним согласна: конечно же она дура! Надо было сбежать потихоньку, все равно никто не рискнет вступиться! Но разве могла она бросить Рыся на расправу этим головорезам?
Чужие руки ощупали ее, лысый присвистнул и усмехнулся:
– Странная же подружка у этого Рыся!
Ромашка попыталась вырваться, но получила кулаком в живот. От удара ее скрутило, вокруг злорадно захохотали.
– Не дергайся лучше, – посоветовал кто-то.
Но, едва лысый ослабил хватку, Ромашка изловчилась и изо всех сил ударила коленом. Бандит согнулся пополам и отпустил девушку, зато его товарищ подоспел, и пока лысый, отчаянно ругаясь, приходил в себя, держал девушку за руки.
Наконец лысый выпрямился.
– Ты об этом пожалеешь, – прорычал он. – Очень сильно пожалеешь!