Страница 6 из 26
Море было огромным, во всю стену. Высокие волны переливались малахитом и бирюзой, лучи солнца подсвечивали вздыбившуюся воду. На переднем плане барахтались люди, цепляясь за обломки корабля, но Ромашка почему-то никогда не обращала на них внимания.
С трудом оторвав взгляд от картины, девушка обернулась. Перед ее глазами снова было море: громады черных скал поднимались из воды, по которой, искрясь, бежала дорожка закатных лучей. Рядом, чуть левее, опять море: приветливая лазурь под ясным небом, на ней – невероятные, похожие скорее на порождение волн, чем творение человеческих рук, корабли с белоснежными парусами...
В этом зале кругом было море. Ромашка всегда подолгу стояла здесь, среди картин. Она любила море, можно сказать, заочно, потому что никогда не видела его своими глазами. Немного южнее города, где жила Ромашка, располагался город-курорт, он стоял на самом морском берегу, но мало кто из знакомых девушки мог позволить себе отдых на побережье. Редкие счастливцы по возвращении собирали знакомых и вечер напролет рассказывали и показывали фотографии. Или пересылали письма и фото по сети. Однако на снимках море лишь изредка показывалось бледно-голубой полоской на горизонте, а чаще всего был запечатлен крупным планом сам счастливец: на фоне отеля, в аквапарке или красиво обставленном номере, в бассейне или ресторане. Ромашка думала порой: "А что, если море нельзя фотографировать?" – и тут же отбрасывала эту мысль: ну кто и зачем может запретить фотографировать море? Но, так или иначе, а моря на снимках действительно не было.
Ромашка покинула зал и направилась по коридору. Нужный поворот нашла сразу, и, едва зайдя за угол, остановилась как вкопанная. Окна первого подземного этажа располагались под самым потолком и обычно давали мало света, но сегодня день был ясный, солнечный, и в мягких золотых лучах Ромашка увидела множество людей: они стояли вдоль стен, замерев в разных позах, величественные, изящные, прекрасные.
Девушка моргнула, и наваждение прошло. Но в рассеянном свете белый мрамор, казалось, дышал, а статуи только и ждали, чтобы Ромашка отвернулась. Она шагнула вперед, негромкий стук каблуков разнесся эхом. А хотелось ступать тихо-тихо, чтобы подслушать почудившийся вдруг тихий шепот...
– Ромашка, привет!
Девушка вздрогнула и, обернувшись, увидела Рыся.
– Привет, – ответила она шепотом.
Парень удовлетворенно хмыкнул:
– Нравится?
Она кивнула.
– Их совсем недавно подняли из хранилищ, – рассказывал Рысь. – Эти статуи очень древние... Ну, конечно, их вряд ли сделали еще до Большого Ледника, но уж точно раньше Каменного Дождя! Так вот... Когда я впервые их увидел, я подумал, – тут Рысь огляделся, понизил голос, – я подумал, что если хутор в лесах существует на самом деле, то тамошние люди должны быть похожи на них. И еще я подумал о тебе...
Ромашка шла, стараясь ступать как можно мягче. Робко, словно опасаясь обидеть мраморное изваяние, и в то же время внимательно, девушка разглядывала фигуры и лица. На портретах, созданных художниками до Каменного Дождя, люди тоже не были похожи на современников Ромашки, и оттого девушка не воспринимала их, как изображения реальных, когда-то живших людей. Здесь же все было иначе: недаром в первый миг статуи показались ей живыми.
Она переходила от одной фигуры к другой. Почти все были ниже ее ростом, хотя, стоя на постаментах, и казались выше. А еще они совсем не походили на тех, кого Ромашка ежедневно видела вокруг. Мужчины в городе редко занимались работой, где требовалась физическая сила – всё делали роботы, потому-то Ромашкин отец смотрелся среди них богатырем, хотя ростом часто оказывался на голову ниже остальных. Многие пытались усовершенствовать тело, занимаясь в спортзалах и глотая специальные таблетки, их сила, так явно выпяченная напоказ широченными – не обхватишь – буграми мышц под одеждой, вселяла страх. Но, глядя на мраморные фигуры, Ромашка думала почему-то, что оживи замерший у стены воин – и никто из местных хулиганов не выстоит против него в честном поединке.
А женщины! Они казались Ромашке вовсе уж странными: широкие бедра, небольшие груди, плавные линии тела – модели, с которых ваяли скульпторы свои шедевры, сейчас получили бы обидные прозвища и считались бы если не уродинами, то уж, во всяком случае, дурнушками. Хотя... может, как раз такой и была ее бабушка?
– Я так и знал, что тебе понравится, – раздался за спиной довольный голос Рыся. – Другим они не нравятся почему-то. Вчера приходили трое – ржали как ненормальные!
Рысь провел ее только до коридора.
– Слушай, Ромашка, у тебя есть планы на вечер?
Вопрос застал девушку врасплох.
– Сегодня я буду занята, – пробормотала она.
– А завтра?
– Завтра? Наверное, свободна. А что?
– Давай встретимся завтра вечером, – предложил Рысь.
– Давай...