Городская Ромашка

Первый ясный день после недель дождя был так прекрасен, что даже вечером, когда солнце спряталось за темными громадами домов, хорошее настроение не покинуло Ромашку. Девушка беспечно задержалась в университете, а после отправилась домой пешком. Сегодня все плохое ускользало от ее взгляда – не видать было ни сгущающихся теней под арками, ни мусорных куч, ни озабоченных лиц прохожих. То, что Ромашка, находясь в таком мечтательно-рассеянном состоянии, благополучно дошла почти до Кольцевой, можно было назвать чудом, но это оказались не все чудеса, которыми собирался удивить ее сегодняшний день.

– Здравствуй, Ромашка. Поздно ты нынче.

Ромашка обернулась, и сердце кувыркнулось от радости. А она-то почти перестала надеяться на встречу! У нее даже не нашлось слов, чтобы поприветствовать Мирослава, так неожиданно появившегося и спокойно идущего рядом с нею широкими, уверенными шагами.

– Вечером у вас небезопасно, – сказал он, словно сообщил не абы какую новость, и добавил: – За тобой парень идет. Мне он не понравился – глаза нехорошие. Ростом с меня, волосы темные, кучерявые.

– Не знаю, – прошептала Ромашка. – Наверное, Рысь.

– А что ему нужно? Как думаешь?

– Не знаю...

– Вот и я не знаю. Но глаза у него нехорошие. Кабы не обидел.

Вспыхнули фонари. Тени под арками и в проулках теперь казались еще резче, еще чернее, но Ромашка, вопреки обыкновению, не бросала на них опасливые взгляды. Она глядела в лицо спутника, а когда серые глаза из-под нахмуренных бровей посмотрели в ее сторону, смутилась.

– Все-таки лучше выяснить, что ему от тебя нужно. Если сейчас не узнаем – и в другой раз за тобой увяжется. – Они свернули за угол, Мирослав остановился. – Постой здесь и подожди, пока он подойдет.

– Как это? – не поняла Ромашка.

– Не бойся. Я здесь буду, совсем рядом.

Он отступил в тень, что тут же сделало его невидимым, а Ромашка осталась стоять посреди тротуара, поджидая, пока из-за поворота выйдет Рысь. И действительно: парень вскоре показался на улице и оторопело замер, увидев, что Ромашка его ждет. Деваться было некуда, Рысь направился к ней.

– Ты зачем за мной шел? – спросила девушка, когда Рысь остановился в двух шагах от нее.

Рысь молчал. Ромашке казалось, он хочет что-то сказать, но не может решиться. Парень, однако, недолго колебался. Он сунул ладонь под куртку и... закрыв глаза, мягко осел на руки вставшего за его спиной Мирослава. Из разжавшихся пальцев Рыся выпал нож и, блеснув лезвием, звякнул об асфальт.

 

Они сидели в тени, под аркой, прохожие, спеша по улице, не замечали их. Глаза Ромашки понемногу привыкали к темноте, и она смутно различала хмурое лицо Мирослава, а также неподвижно лежащего с закрытыми глазами Рыся, и у нее никак не укладывалось в голове, что Рысь, бывший одноклассник и несостоявшийся ухажер, только что собирался ее убить.

Мирослав объяснил, что парень спит, и молча ждал, пока девушка придет в себя, думая о чем-то своем.

– Не понимаю, как же так...

– А мне казалось, я один здесь чего-то не понимаю, – хмыкнул ее спаситель.

Девушка поежилась, Мирослав снял куртку и протянул ей.

– Нет-нет, – поспешно отказалась Ромашка. – Это не от холода.

– А отчего же?

– От страха, наверное. Пожалуйста, надень куртку. Сейчас ведь холодно, и... и мне как-то неловко.

– В вашем городе не бывает по-настоящему холодно, – возразил Мирослав и накинул куртку Ромашке на плечи. – Согреешься – отдашь.

Смущенная и согретая не столько старой курточкой, сколько позабытым уже ощущением заботы, девушка тихо поблагодарила и какое-то время сидела, наслаждаясь теплом. Потом взгляд ее упал на все еще неподвижного Рыся.

– Это, наверное, потому, что я узнала о краже, – сказала Ромашка. – У нас из музея украли картину. Рысь в этом участвовал, а я об этом узнала. Поэтому Рысь и решил меня убить, чтобы не выдала.

– Интересно, кому и зачем могло понадобиться красть картину? – пробормотал Мирослав.

Ромашка даже рассердилась: как можно быть таким непонятливым?

– Она же дорогая!

Мирослав смотрел на нее с недоумением.

– Она очень дорогая! За нее дадут кучу денег! Ну как ты не понимаешь? Какой-нибудь богач ее купит и повесит у себя дома или где-нибудь еще, я не знаю...

Услышав тихий смех, девушка растерянно умолкла.

– Прости меня, Ромашка, – сказал Мирослав, решив, что она обиделась. – Я не над тобой смеюсь... Видишь ли, я изучал психологию людей, живущих в обществе, подобном вашему, но не думал, что эти познания так сложно применять на практике.

– Значит, вы еще и специальную психологию про нас придумали? Ну-ну...