Unpurified

— Как же вы нашли меня? — вдруг спросила девушка у Шедоу, крепко взяв его за руку, словно боясь, что он может исчезнуть, и она вновь обнаружит себя одну в чёрной гробнице…Или хуже…

— Я знал, что… — Щедоу чуть не начал говорить разгорячённо, но остановил себя и заговорил довольно сдержанно. — Я мог опоздать, ищи я вас в одиночку, и не сработай моя неординарная интуиция. Именно она подсказала мне, что вы, скорее всего, будете прятаться там, где никто обычно не стал бы этого делать, будь он даже в крайнем отчаянии. В конце концов кладбище само по себе место тревожное, а порой и опасное.

— Я знаю. — горько улыбнулась Кайлер. — А идея прятаться в саркофаге…— Кайлер внезапно вспомнила об одной любопытной детали, которая осталась непрояснённой для неё. —…Скажите, а как именно вам удалось сдвинуть крышку?

— При помощи моей магии. Она подразумевает воздействие на всё видимое. Но именно видимое.

Кайлер удивлённо вскинула брови, поняв на что намекает мужчина последними своими словами, но ответила безмятежно:

— Похоже у вас довольно интересный и сложный дар.

Шедоу принялся задавать вопросы: пока девушка рассказывала, он лишь внимательно слушал, ни разу не перебив её. Мужчина спрашивал о её деятельности как искательницы древностей, так и витражисте, уточнял, как давно Кайлер занимается этим, с какого рода заказчиками и покупателями имела дела, в особенности интересовался её магическими способностями…

Разговор всё больше приобретал схожесть с бесстрастным допросом, воздух между ними становился холоднее, и его почти не согревало уже тепло переплетённых рук. Затем их руки отстранились друг от друга.

Минута небольших сантиментов уже давно прошла…

— У меня сложилось впечатление, что есть доля превознесения в вашем отношении к этой Леди. — голос Шедоу вдруг прозвучал настолько грозно, взгляд его так сильно оледенел, что Кайлер пронзила дрожь.

Что же это за мужчина? Кто он вообще такой? Как он может сочетать в себе то, что завораживает, согревает, ободряет и то, что натурально пугает?

— Это всё же скверно, — продолжал демон, — но не до такой степени, чтобы вас наказывать и, тем более, казнить.

— Спасибо. Я рада слышать, что хоть кого-то сейчас считает, что я не безбожница и не преступница, заслуживающая смерти.

Кайлер выдохнула и сжала руки.

Значит, она теперь свободна? Вот только знает ли она наверняка, куда хочет идти?

Более того, к кому именно она хочет прийти?

Не могла быть и речи о том, чтобы Кайлер стала каким-нибудь отшельником на всю оставшуюся жизнь, постоянно скитаясь и скрываясь от всего мира…

— Я не хотела восхвалять её…Я…Это сложно объяснить. Она — нечто вроде наваждения для меня, которое мне нужно было выразить. Я ненавижу её, но и уважаю. Вы же знаете, уважение вполне возможно и к врагам. А Долорем всё же пыталась…

— Вы не должны оправдываться. — со строгой безучастностью прервал её Шедоу, скрестив руки на груди. — Что у вас на сердце, меня не касается. Ни в чём преступном же вы, похоже, не повинны. И не думаю, что вы замышляли некую пропаганду.

Шедоу замолк, Кайлер ничего не отвечала. Какое-то время они так сидели, соприкасаясь лишь тяжёлыми и пытливыми взглядами. Молодая путешественница всё хотела что-то сказать, но не могла осознать, что точно…Всё пойдёт от выбора. Но выбор ещё должен быть вытащен из потоков нерешительности.

Наконец, Шедоу нарушил молчание.

— Что вы собираетесь делать дальше? — первое, что попробовала понять Кайлер. — это его голос и выражаемые в нём оттенки чувств. Да, она искала их, желая услышать…Но нашла ли?

Если она останется, станет ли этот мужчина более досягаемым для неё…?

— Я не знаю… — честно ответила Кайлер.

— Жаждете ли вы мести?

— Возможно, но я не уверена… тот деревенский и инвидианский саквусы заслуживают расправы…

— Несомненно. — кивнул Шедоу.

— Но почему-то мне кажется бессмысленным наказывать их. Не потому, что это якобы не принесёт мне удовлетворения…Не одни они виновны. Это была масса. Что-то стихийное, а не кто-то отдельный… Мне легче просто ненавидеть их всех, чем всерьёз планировать убить каждого, кто замешан.

— Есть возможность однажды изгнать деструктивный дух из этих народов...

— Не знаю, хочу ли я пробовать …Слишком дерзкие и высокие амбиции…Даже для меня.

— Что ж, это ваше дело. Но если передумаете…о мести саквусам, то я не буду вам препятствовать. Однако ситуация ещё может более благополучно разрешится с помощью официального честного суда.

— …Не уверена, что готова сейчас к этому. И это не слишком поможет. Даже если меня каким-то чудом оправдают, это неизменит факта, что я создала изображение Долорем. Многие продолжут меня ненавидеть и преследовать за одно это. Уж лучше притвориться без вести пропавшей и погибшей… Да и вряд ли мне захочется в ближайшее время возвращаться к жизни в городах.

— Тогда чего бы вам хотелось сейчас?

— Наверное, я бы хотела сначала ещё глубже капнуть в прошлое. Узнать больше о Долорем.

— Для чего? — настойчиво спросил Шедоу.

— Для знаний…и правды…Она никогда не бывает ненужной…Особенно сейчас…Хотя я вряд ли смогу как-то зарабатывать на этом (и на чём-либо другом), но если и буду дальше путешествовать, то прежде всего ради этого.

— Вы готовы были бы рисковать ради правды? Возможно и жизнью?

— Мне это не в первой.

— А, столкнувшись не с монстрами и фантомами, а с демонами?

Глаза Кайлер загорелись яростью.

— Да. — решительно ответила она.

— Кайлер… — тут Шедоу поднялся. — Госпожа Артифекс. Вы не единственная, кто заинтересован в исканиях правды. Ваша магия с её потенциалом могла бы премного способствовать этим поискам. Поэтому, если вы готовы доверить мне свою сохранность, то мы в нашем союзе будем вместе отыскивать потерянное. У нас есть главная цель — узнать всё об истинности «Проклятия», разрушить его и воздать отмщение светлым! Вы согласны посвятить себя этому?

— Я согласна! — никакой другой ответ Кайлер не дала бы с большей уверенностью и отвагой сегодня. — Раз речь идёт о нашем спасении и должном возмездии, то я буду счастлива употребить свой дар. Ради одной этой идеи я готова довериться вам.

Этими словами было утверждено судьбоносное решение Кайлер Артифекс, повлиявшее не только на её жизнь.

====== Глава 7. Агония ======

Комментарий к Глава 7. Агония Нечто вроде эпиграфа:

Я окружен огнем кольцеобразным,

Он близится, я к смерти присужден, —

За то, что я родился безобразным,

За то, что я зловещий скорпион.

Мои враги глядят со всех сторон,

Кошмаром роковым и неотвязным, —

Нет выхода, я смертью окружен,

Я пламенем стеснен многообразным.

Но вот, хоть все ужасней для меня

Дыханья неотступного огня,

Одним порывом полон я, безбольным.

Я гибну. Пусть. Я вызов шлю судьбе.

Я смерть свою нашел в самом себе.

Я гибну скорпионом — гордым, вольным.

(К. Бальмонт «Скорпион»)

Кларегнум всегда был городом высокородности и больших амбиций, потому неудивительно, что его представители вместе с культурным наследием отличались особым блеском и роскошью. Построенный на костях и крови многих отчаянно-упорных жертв тирании этот город оказывал наибольшее сопротивление пришедшей в Тёмные земли демократии и справедливости. Когда по прошествии нескольких лет тяжёлой борьбы за перемены начало казаться, что Кларегнум решил склонить горделивую главу в поражении, из самых его черных недр прибывали в мир существа, готовящиеся стать злейшими врагами новых начал под руководством молодого повелителя.

Под покровом ночи некий демон в чёрном плаще настороженно подкрадывался к встретившемуся на его пути мрачно-величественному, но едва не теряющемуся в каскаде себе подобных зданию, двор которого украшал большой фонтан, усыпанный драгоценными камнями. То была хорошо пропитанная светским духом церковь, а направляющимся в её пределы демоном был Шедоу, потеряно блуждавший до сего времени на затухающих улицах горделивого города. Неся в уме лишь импровизированный план и ворох сомнений, он ступил на парапет и погрузил взор в мощного вида дверь перед ним. Внезапно она распахнулась (Шедоу вовремя успел сделать шаг назад), и из священного здания с жеманно-одухотворённым видом вышел некий молодой господин, в походке которого уже угадывалась принадлежность не к плебеям. Увидев Шедоу, он словно хотел поначалу сказать что-то религиозно-приветственное, но, с неприятной внимательностью осмотрев его, ничего не сказал и только вопросительно вздёрнул бровь.