Unpurified

Андре вспомнил о Жозефине и тем сильнее запаниковал.

«Богиня…Она совсем одна! Осталась наедине с убийцей! Жозефина, умоляю тебя, держись! Выживи любой ценой!»

Андре посмотрел наверх в чёрную пустоту, к потерянному небу и приложил руки к сердцу.

«Богиня! Молю тебя! Спаси…!»

Андре поколебался.

«Спаси её! Только её и меня не нужно! Пускай останусь я в аду, но лишь бы этот ангел был и спасён и…однажды попал в рай! И также, прошу, помоги Латенто! Останови его и пощади…Или же я могу просить только об одном?»

Перед глазами зарябило, и кусочки некой жизни воссоздались перед Андре в новую картину. Встретив эту перемену в пространстве и с испугом, и с воодушевлением, как знак, что он всё ещё движется к правде, возможно и к выходу из этого места, чем бы оно ни было, молодой демон, принялся всматриваться в новое происходящее.

На сей раз, он был в некой небольшой комнате. Это снова был кабинет, но в этот раз не повелителя. Облика сея комната была куда более мрачного и состояла лишь из тёмных, пасмурно–синих цветов. Правая стена была увешана какими-то документами, плакатами, фотографиям и заметками, прикреплёнными поверх помеченных красным маркером карт. Андре мог разглядеть содержимое некоторых записок.

К* отправится в одиночестве в трактир из Пьяного переулка

в эту пятницу в 9 часов вечера

М* будет до 7 в борделе на окраине города

В субботу

Г* прибудет к Озеру забвения в 6 часов вечера

В воскресенье

От всего этого к веяло хищническим духом…

Взглянув в противоположную сторону, Андре содрогнулся. На левой стене висело множество фотографий молодых и взрослых демонов различного пола. Многие снимки были перечёркнуты и на каждом либо под кровавым крестом, либо без него значились разные пугающие багровые, как раскроенные раны, надписи: насильник, наркоторговец, убийца, экплуататор, мошенник, сектант, педофил, работорговец, сутенёр…

Лишь одна надпись имела под собой не фотографию, а пустой лист — «Скорпион — серийный убийца»

Новый прилив невыносимого страха начал подступать к Андре. Вдруг дверь позади отворилась. Юноша вскрикнул, забыв, что его невозможно увидеть. С отсутствующим выражением лица в кабинет зашёл Латенто. В руках он держал папку каких-то документов, и пройдя в дальний конец комнаты, выложил из неё всё содержимое и начал пристально рассматривать его, взглядом пугающе острым, от которого не могло ускользнуть ни одной детали.

«Ох, Латенто…Если бы только я знал …»

Но в следующий момент произошло то, что нарушило холодную сосредоточенность прекрасного темебрумца. Андре с горьким изумлением и восхищением услышал этот до боли знакомый женский голос.

— Латенто! — звала она. Мужчина побледнел и выронил документы. Какое-то время он не шевелился, а затем беззвучно направился к двери и, открыв её, тут же отпрянул. В кабинет с мягкой осторожностью зашла прелестная темноволосая фея.

Латенто пронзил её взглядом, полным тяжёлой печали, смятения и жажды. Он в чём-то походил на мрачного отшельника, путника, нашедшего источник живительной воды, но по каким-либо причинам, отказывающегося от него. Боясь либо испортить, либо отравиться.

— Латенто… — нежнейшим голосом произнесла Жозефина, приближаясь к демону, и тенебрумец как зачарованный шёл ей на встречу. Но как только их руки соприкоснулись, он, будто пробудившись от чудесного сна, отстранился и произнёс:

— Почему ты здесь? Как ты смогла попасть сюда? Ты же должна была забыть обо всём.

— Нельзя просто забыть того, кто поселился в твоём сердце. Никакая магия не в силах этого сделать, Латенто. — сердечно улыбаясь, ответила Жозефина.

— Так ты вспомнила обо всем?

— Да.

С мрачной задумчивостью на лице Латенто отвернулся.

— Латенто! — томно вздохнув, Жозефина ласково прильнула к его груди. — Я бы не вернулась, если бы возможно было для меня найти счастье без тебя! Всё то время, что я блуждала с провалами в памяти, силясь вспомнить утерянные с тобой мгновенья, я знала, что должна была их найти, иначе жизнь моя так и чувствовалась бы неполноценной! Ты — мой истинный свет!

— Жозефина, перестань. Мне казалось, мы пришли с тобой к соглашению, что наша близость слишком бесчестна для нас обоих, чтобы давать ей право на существование.

— Нет, нет! Я больше не хочу повторять старых заблуждений! Однажды я уже потеряла возлюбленного из-за предрассудков. — Жозефина тихо выдохнула, сильнее прижавшись к Латенто, на лице которого всё больше проявлялась мука из-за вынужденной сдержанности и отчуждения. — Мы влюбились в друг друга без памяти — сколько же красок тогда прибавилось в нашу жизнь! Как запылало в нас тогда желание соединить души и постичь её заново, исследовать со всеми просторами и тайнами…Но кое-что сковало нас на пути к друг другу. Любимый мой Амнис был эльфом, а межрасовая любовь сурово осуждается в Магическом мире. Потому мы обязаны были устыдиться своих чувств и отказаться от них. Чтобы максимально отдалиться от меня Амнис ушёл на войну и там…встретил свою смерть. Я даже никогда не говорила ему, что люблю его…

— Жозефина, мне…я…

— Я понимаю насколько это «неправильно». Но, Латенто, есть чувства, которые должны быть выше предубеждений, выше исторической ненависти. Всё это страшные чувства, даже если они оправданы и рождены благородной причиной. А любовь отличает то, что она всегда прекрасна. Между кем бы не расцвела.

— Жозефина... — броня холодной неприступности Латенто ломалась, он больше не мог отворачиваться от прекраснейшей феи и обернулся.

Жозефина слегка отстранилась от его груди и подняв голову, смущённо улыбнулась. Крылья взволнованно затрепетали и из груди девушки вырвался нежно-голубой огонёк в форме бабочки. Казалось, и Латенто был готов открыться, слиться с ней воедино, но форма души его так и не появлялась.

— Латенто, милый! — объяв его за плечи, проворковала Жозефина. — Мы с тобой можем жить в лучшем мире. Не смотря на всё, нам будет там намного лучше, чем в Тёмном мире.

— О чём ты говоришь? — нахмурился демон.

— Латенто, тебе нужно покаяться и принять Светлого Отца. Тогда ты сможешь вернуться в Магический мир, и мы вместе найдём укрытие от…!

Но не дав Жозефине договорить, Латенто оттолкнул её от себя и ударил по щеке. От столь сильного и разъярённого удара, хрупкая девушка едва не рухнула на пол.

— Л-Латенто… — виновато прикоснувшись к ударенному место, она промолвила это с болью и бездонной нежностью. — Прошу тебя…

Но он больше не верил не единому слову девушки и был слишком ослеплён обидой, чтобы увидеть и услышать подлинность любви в её словах.

— Вот, значит, какова цена твоих чувств! — ненавистно процедил он. — «Быть выше всех предубеждений», но лишь тогда, когда по приказу вашей поганой церкви и, оставив Богиню, перейду к Светлому дьяволу!!!

— Ох, Латенто! Ради, Бога, я вовсе не…! — протянула к нему руки Жозефина.

— Что и стоило ожидать от светлого существа! Как глупо с моей стороны было верить, что ты отличаешься от своих лицемерных собратьев!

— Нет, Латенто, я искренне люблю тебя! Боже…прости, я ни за что не собиралась обидеть тебя! — внезапная немилость возлюбленного вызвала слёзы у стойкой Жозефины.

Латенто в гневе достал кинжал.

— О, Господи! Я правда не хотела, Латенто! Умоляю, прости меня! — всхлипнула фея и закрыла в сильном приступе горести глаза руками.

Андре не на шутку испугался за излишне совестливую и кроткую девушку. Ей нужно было лучше защищаться, более решительно увернуться от злобы Латенто, но вместо этого Жозефина как будто не хотела упускать ни одного удара от тенебрумца, чтобы и таким безрассудным образом утвердиться в любви к нему.

— Прекрати упоминать вашего Бога! — выкрикнул Латенто и, смутившись из-за своей эмоциональности, потеребил воротник, затем, сардонически усмехнувшись, заговорил гораздо спокойней. — Мне просто смешна твоя самонадеянность. Ты всерьёз думала манипулировать мной ради чёртовой набожности? Ты должна была понять сразу, какое бы влечение я не испытывал к тебе — то были чувства поверхностные. А моя ненависть к тебе, к твоей расе — глубинная и основательная, её не искоренить какими-то ветреными страстями.