Unpurified

Юноша, сжал в руке лист, поднялся и подошёл к фее.

— Я уже нашёл, спасибо тебе. — сказал Андре и мягко прислонил руку Жозефины к своим губам. — Я должен идти сейчас.

— Хорошо, крепитесь духом. — ответила она и медленно высвободила руку.

— Хм. Ответь мне, пожалуйста, на один последний вопрос. Почему ты обращаешь ко мне на «вы», тогда, когда я всё это время к тебе — на «ты»?

— Ох, это…— Жозефина скромно улыбнулась. — естественно для Магического мира. У нас лишь к членам семьи или детям обычно обращаются на «ты».

— Звучит грустновато. — рассеянно и задумчиво изобразил улыбку Андре.

— Почему?

— Вы все словно чужие друг другу…— юноша сказал это, почти не подумав, как первую мысль. Между ним и девушкой возникла неловкая пауза, и он поспешно добавил:

— Ну ладно, давно пора мне поговорить с Латенто. Я замолвлю за тебя слово, обещаю.

— Спасибо вам. — простые слова Жозефины были преисполнены такой вдохновляющей благодарности, что Андре не мог не почувствовать радость на сердце, услышав их. — И прежде всего, обязательно, разрешите свои дела с Латенто, а потом уже договаривайтесь насчёт меня.

— Хорошо. До встречи, Жозефина.

— До встречи…

Андре широко улыбнулся ей напоследок, а после, дойдя до двери, и сделав вдох, громко постучал по ней и позвал опекуна.

— Латенто! Прошу, открой! Я готов признать всё то, в чём повинен…

Слова Андре были на сей раз самые правильные, потому дверь в комнату почти сразу же отворилась после их произнесения.

Как только он скрылся за дверным проёмом, Жозефина, почувствовав, как трещины мгновенно исчезли с крыльев, тихо промолвила:

— Прощайте…Я снова чуть насовсем не забыла, что давно мертва. Увы, этот мой сон не сможет больше продолжаться. Молю, чтобы однажды вы, когда покинете сей печальный мир, очутились в лучшем месте, чем это….

====== Глава 5. Ускользающий сон. Часть 7 ======

Андре вышел в соединявший все спальни коридор. Лицо Латенто не шелохнула не единая эмоция. Он отошёл к противоположной стене и опёрся о неё. Мужчина молчал, смотрел на Андре, и, возможно, только юноша мог уловить в этом молчании и непроницаемом взгляде гнетущее выжидание.

— Латенто, я…— на самом деле, он вдруг перестал понимать, что именно должен говорить. В столь важный момент дар красноречия был потерян и все слова словно улетели далеко-далеко от него. — …по правде…это…чудовищно…не знаю…если…простить….

— Ты написал всё, что нужно? — невозмутимо спросил Латенто, прерывая лепет Андре. Его беспристрастные, лишённые всякой симпатии слова, вернули речи молодого демона большую бодрость и связность, и он заговорил гораздо уверенней.

— Нет…Я решил, что будет лучше, если я выскажу всё вслух.

— Ладно. Я весь в ожидании. — скрестив руки, сказал Латенто и холодно воззрился на подопечного.

Андре закрыл глаза и с тяжёлым вздохом произнёс:

— Да, теперь я знаю, что виноват. Значительно больше, чем думал. Прежде всего…

Лион Иракибили. Его гневный взор, стиснутые в злобе зубы и выпущенные когти. Андре вновь видел как наяву. Теперь нельзя было отступать и прятаться от этого видения. И особенно от боли, что рвалась из его груди. Даже если она разорвётся от страданий.

Он был пугающим. Андре был натурально напуган и тогда, наверное, не мог воспринимать верховного иначе, чем как разъярённого зверя, собиравшегося порвать его в клочья. Но Иракибили не был зверем. Он был таким же демоном, как Андре. Нет, он был лучше. Во много раз лучше. Лиона любил его народ, ведь он был одним из первых, поддержавших демократические реформы, направленные на установление справедливости и улучшения жизни для всех демонов. Иракибили действительно пытался изменить жизнь в Рейджленде к лучшему, сделать жителей яростного города хотя бы немного добрее по отношению друг к другу. Даже если не всё срабатывало хорошо и сердца горожан оставались черствы вопреки добродетельному характеру преобразований, Лион сохранял верность своим политическим идеям. К тому же, был любящим мужем и отцом.

Конечно, он не был идеальным, судя по слухам, в молодости немало всего натворил, но всё же Лион Иракибили был одним из редких представителей власти, кто сильно заботился о благе подданных. Вне зависимости от их класса, авторитета и финансового состояния.

Но Андре было тогда на это плевать. Всё о чём он думал, это как бы побыстрей, но не слишком очевидно свести счёты с жизнью. Он и не мог подумать, что дойдёт до такого.

А если бы знал, то остановился бы? Разве способен бы он был выйти за рамки собственного мироощущения и обеспокоиться о последствиях для чужой семьи?

Андре снова увидел предсмертный лик Лиона, и у него всё сжалось изнутри. В ту секунду, когда Латенто пронзил верховного кинжалом, у молодого демона определённо оборвалось что-то в душе. Какая-то струна, которая отвечала за беспечность и равнодушие к последствиям своих проступков. Ничто никогда не страшило Андре сильнее душевных мук. И выбрав тогда столь изощрённый способ самоубийства, он стремился и тому, чтобы погрести всю душевную боль под телесной. Физическое страдание — было лишь опасным, но быстрым в действиях монстром для него, в то время, как раны, нанесённые чувствам, были подобны медленно убивающему яду. Такому, противоядие которому Андре всё ещё искал. Однако, надо признать, что монстр телесных мучений был всё-таки недооценён им ... Именно такие создания, как Лион Иракибили, его свирепые исполнители, заставляли признать это. Андре всегда думал, что боялся исключительно за себя. Но сейчас полновесное осознание того, что он невольно натравил этого кривого монстра с вырванными глазницами на безвинное создание, убил им было едва ли не хуже, чем самому стать его жертвой.

Глазницы Лиона принялись расширяться и наливаться кровью. Когда из глаз его полились кровавые слёзы, Андре содрогнулся всем существом и, схватившись за голову, упал на колени.

— НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! НЕТ! ПРОШУ! НЕТ! ТОЛЬКО НЕ ЭТО! — завопил он. — Прошу, нет!

Тот час в нём что-то воскресло. Отчётливый голос совести.

«Как интересно. Ты, значит, не хочешь причинять страдания никому невиновному перед тобой? А в чём, тогда, скажи мне на милость, провинился перед тобой Латенто? В том, что не покорился твоей жажде обладать им? В том, что имеет собственные чувства и право не любить тебя? За это ты хотел проучить его своей смертью и заставить всю жизнь чувствовать себя виноватым?»

— Знаю, я вёл себя отвратительно с ним. Я уже не смогу попросить прощение у Лиона за всё, но смогу в этот раз по-настоящему сделать это перед Латенто.

Андре скорбно склонил голову и протянул руку к бездыханному телу верховного. Он больше точно не сможет как прежде предаваться всем порочным удовольствиям жизни. Не после того, как одно из них кончилось смертью тёмного создания.

— Прости…за то, что появился в твоей жизни…Если бы я мог, я бы принял решение быть убитым тобой…

«Похвально, что ты годен не только на то, чтобы совращать чужих жён.» — внезапно пронёсся в голове голос.

Андре, пронзённый душевной болью, распахнул глаза и в следующий момент, не выдержав, разрыдался. Латенто нисколько не переменился в лице и с самой холодной требовательностью, которую он когда-либо выражал, сказал:

— Говори.

И Андре действительно начал говорить. Слова его, поначалу бессвязные и прерываемые рыданиями, постепенно сложились в чистосердечную речь:

— Я понял, Латенто…Я всё понял…Богиня, я ненавижу теперь себя за то, что произошло! Лион…всё случилось слишком неожиданно, я не хотел его смерти! Я не хотел делать тебя убийцей, Латенто! Прости меня! Прости меня за всё! Я…я убийца…Это я убил его…Это моя вина…Прости…прости! Умоляю, позволь быть прощённым тобой! —произнося это, Андре опустился на пол, будто лишался всех жизненных сил. — Нет…ты не должен прощать меня. Моя вина чрезмерно большая. Ты слишком долго терпел меня, Латенто…Я знаю, тебе были всегда противны мои …домогательства. Ты не обязан мне ничем…Мои чувства…это моя личная зависимость.