Unpurified

Они удалялись друг от друга. И именно с того момента Андре ушёл из мирного блуда и погрузился в скандальный разврат с совращением чужих жён и мужей. Словно произошёл какой-то кардинальный слом для них обоих, и Латенто потянул юношу вниз за собой.

И у Андре никогда не было ни шанса, спросить, узнать, как это случилось, что повлияло так сильно на опекуна или даже травмировало…Но Латенто никогда по-настоящему не открывался молодому не демону и не собирался этого делать… Ничто не огорчало юношу сильнее этого. Сами отказы принимать его чувства не были бы столь болезненными, если бы Латенто был более правдив, а не ссылался постоянно на догмы тенебрумской этики.

А разве было всё просто для Андре? Он по-настоящему открыл своё сердце, сделав себя полностью уязвимым перед Латенто. Нежелание мужчины срывать с души вуаль, походило на очень грубую насмешку.

Чёрт возьми, ну неужто после всего того времени, что они провели вместе, этот мерзавец ни самой жалкой капли не захотел приоткрыться своему поклоннику!?

Да, Жозефина было непременно похожа на него. И нынче так противоположна. Даже со всей своей загадочностью и недосказанностью, она ощущалась чистосердечной. Даже со всеми своими уравновешенностью и порядочностью, она не казалась щепетильной и холодной. Даже со всей своей проницательностью, она как будто не таила в себе совсем лукавости. И самое удивительное — это прелестное создание словно не содержало в себе не грамма злобы, даже на того, кого обязана была признать заклятым врагом.

Однако…и перевести Андре на свою сторону она явно была не прочь. Может потому её радушие и благосклонность нельзя назвать совсем безвозмездными.

— Он… тоже мне говорил это. — мягко произнесла Жозефина после повисшего молчания. — Говорил, что узнаёт во мне себя…того, которого бы хотел видеть, но которого безвозвратно потерял.

— …Это потому что ты гораздо лучше его.

— Почему вы так думаете? — спросила фея, неуверенно сжав руки.

— Я так чувствую…

— Поверьте, он — вовсе не плохое создание. — с тихой печалью ответила Жозефина. — Я боюсь, он просто очень сильно запутался. Забыл про доброту своей души. Но я верю, она всё ещё живёт в нём…

— Ты настолько хорошо его знаешь? — сомневаясь и ревнуя, спросил Андре.

— Да…

— А что думаешь насчёт меня? У меня тоже добрая душа?

— Да, как я и сказала, в вашем сердце есть доброта.

— Нет, я о другом…Думаешь, во мне достаточно добра, чтобы считаться хорошим…хорошей личностью? Это ведь не дано каждому…

— Я… — Жозефина в раздумьях отвернула взгляд, её гладкие волосы слегка всколыхнулись. — …чувствую в вас есть что-то…как тайная мечта или нужда…почти отчаянная, стать лучше, чище и выше всей грязи, окружающей вас. Но вы, как будто боитесь и не даёте потому этому стремлению свободу. Возможно, вы хотите найти благородные идеалы, но в ничто в вашем мире не указывает пути, а наоборот всё больше и больше запутывает вас. И вам не хватает в себе веры, решительности и силы, чтобы превзойти влияние среды и…— Жозефина вновь посмотрела на Андре, на сей раз строго. — …собственный эгоизм, который, вы думаете, защищает вас. Простите, но, судя по тому, что я услышала, вы совершили немало аморальных и подлинно эгоистичных поступков.

— …Думаешь всё было бы по-другому, живи я в Светлом, вашем, мире?

— Никто не может быть заранее избавлен от всех дурных наклонностей. Но бороться с ними гораздо легче, когда ясно, что правильно, а что нет, и вы чувствуете и видите, что ведёте битву не в одиночку. Когда вы понимаете, что создания вокруг так же хотят стать во всём лучше.

— Я не хочу быть безгрешным праведником. Это совсем не по мне. – вздохнул Андре.

— Праведность сурова, но живя в ней вы будете счастливы. Наш мир предельно спокойный и мирный. В нём нет разгула преступности, нет никакого насилия и блуда. Этот мир никогда не испортит вас.

— Извини, но нет. — уверенно помотал головой Андре. Всё это слишком хорошо для меня. Это утопия, которой я не достигну, да и вряд ли когда-нибудь захочу. Я никогда не смогу стать частью такого мира. Хоть мне и не очень приятно, что опять проповедуешь сменить сторону и уйти в ваш мир, я не злюсь на тебя. Теперь понимаю, что ты правда хочешь, как лучше. Ты — чудесная девушка, Жозефина, правда. Я ещё не встречал никакого настолько же хорошего и добросердечного как ты. Возможно, при других обстоятельствах, в другой жизни, я бы…влюбился в тебя. Ох, надеюсь, это не оскорбительно слышать?

— Нет, нисколько. Вы льстите мне. — спокойно ответила Жозефина, но чуточку склонила голову от смущения.

— Так вот. Я правда восхищаюсь тобой. Тебя взяли в плен, удерживали, вероятно, и издевались, а ты совсем не злишься. Ты…правда, удивительна. Ты прекрасна, во всех отношениях, но…вряд ли я сейчас смогу полюбить ещё кого-то всерьёз. Я — тот, кто запутался. Я перестаю понимать себя. Есть то, что сильно гложет меня, не даёт покоя. Эти чувства…Я прежде смутно понимал, что такое угрызения совести и раскаяния. Но теперь оборвалась целая жизнь. Бесценная и важная для многих. Да, правда в том, что я не просто дрался с верховным Рейджленда, Жозефина… — вздохнув, Андре скрючился и уронил голову на колени. Всё происходило так, словно он и для самого себя признавал это впервые. Затем молодой демон вновь поднял взгляд, чтобы посмотреть на прекрасную девушку. — Хах, ты словно совсем не удивлена. Невероятно какой ты кажешься порой и чувствительной, и хладнокровной одновременно.

Я всё убеждал и продолжаю убеждать себя, что меня это совсем не волнует, но каждый раз, когда закрываю глаза, всегда вижу его…Это не описать словами. У меня не получается стереть произошедшее из души ни своим эгоизмом, ни беспечностью. И то, что я потом едва не убил тебя…Богиня, нет ничего ужасней чувства вины… Когда оно поглотило меня, я …— Андре с тяжестью в дыхании замолк, потом продолжил. — Ужасней неутолённой жажды может быть только чувство, что ты не имеешь права жить. Я не могу больше игнорировать наполняющую меня вину. Но я боюсь, что она убьёт меня…Куда сильнее, чем невзаимность Латенто в своё время. Можешь ли ты представить какого это? Хотя ты вряд ли когда-нибудь испытывала подобное. Но, как думаешь, возможен ли для меня благополучный исход?

— Ещё не так давно я была уверена, что тёмным созданиям нет настоящей жизни вне Солнца и света. Но Латенто…с ним я осознала много нового. И прежде всего то, что не могу знать, что лучше для вас. Никто из нас не может. Но верю, вы узнаете, как найти лучший путь для себя. Вы похоже всю жизнь избегали зовов совести, и сейчас ваши проступки легли на вас столь тяжким бременем, что больше не в состоянии не слышать её крики. Дальше будет хуже. Вы, вероятно, считали, что безнадёжны, и в вашем сердце нет места сострадания к другим, но даже я вижу, что это не так. Конечно возможно, что при дальнейшем таком образе жизни, вы однажды сможете окончательно задушить в себе все раскаяния. Но какой ценой? Сможете ли вы впоследствии посмотреть самому себе в глаза и сказать, что не стали тем, кого можете только ненавидеть? Что ваша любовь к ближним, возлюбленным не превратилась в сплошной эгоизм и стремление к полному обладанию? Разве вы сможете тогда, ни кривя душой, сказать себе, что это настоящая любовь, а не порочный позыв эгоцентризма, вредящий всем вокруг?

Слова Жозефины по ощущениям были и как пощёчина, и как утешительное объятие для Андре.

Он знал, что она права. Он чувствовал это всеми фибрами души. Однако целительная сила этих слов пронзила его вместе с глубинной болью. Но той, что приходит от катарсиса и приносит облегчение. Как шторм, по прошествии которого приходит успокоение, но при этом и чувство, что что-то невозвратно потеряно.

— Я не понимаю, какова должна быть другая любовь. — затихающим голосом произнёс Андре. — Та, которую ты зовёшь «неэгоцентричной».

В следующий момент молодой демон вздрогнул, почувствовав прохладное, но нежное касание по руке.

— Вы должны сами отыскать ответ на этот вопрос. — держа его за руку, сказала Жозефина и улыбнулась. —Мне тоже потребовалось время, чтобы понять настоящую любовь полностью. В этом для меня идеалом стал мой старший брат, Аурум. Он всегда был моим ангелом-хранителем. Впоследствии многие называли его так же. Его сердце было слишком большим, чтобы вместить в себя одну свою семью. Если и есть в нашем мире совершенное создание, то это он. Вам приходится гораздо тяжелее, Андре, без видимого идеала. Но я верю, если вы постараетесь, то сможете его найти, возможно и где-нибудь глубоко внутри себя.