Unpurified

— Богиня! Но не в Рейждленде же!

— То есть, всё бы было нормально для тебя, произойди похожее в Либурбеме?

— Случись это здесь, всё было бы иначе! Господин Волютар никогда бы не стал драться с кем-нибудь из-за жены! Да и я вообще могу поклясться, что он в жизни ни на кого руку не поднимал!

— Ну, извините матушка! Но когда в вас воспитывают своеволие, для него глупо устанавливать какие-то ограничения.

— Ох, и снова я виновата, значит! — демонесса обиженно вцепилась руками в спинку дивана. Но её обвинительные вспышки уходили в отступление. — Ну за что? Не понимаю, за что ты так ненавидишь меня, Андре?

— Весьма грустно, что ты не понимаешь. — с горечью промолвил молодой демон.

Женщина по-детски надула губы и покраснела чуть сильнее.

— Только не говори мне, что ты по-прежнему дуешься из-за того, что было между нами…

— …

— Ох, Андре! Ну что за глупости! — всплеснув руками, сказала она. – Я же извинялась уже перед тобой, как могла! Ты должен был уже давно понять и простить меня: я — существо слабое, развратное и часто делаю что-то прежде, чем осознаю это. Ты же знаешь, как мне тяжело приходилось тогда, после того, как твой папа покинул нас…Я искала утешения во всём! И ты, ещё такой наивный и невинный тогда, начавший распускаться в своей красоте, стал огромным соблазном для меня…Как и всегда, я не смогла этому противится. Мне правда жаль, если всё это было крайне неприятно и как-то задело, но, честное слово, я не хотела причинить тебе никакого вреда. Я полагаю, ты мог быть немного шокирован, ведь тебе было всего 12 и наши отношения до того момента всегда оставались семейными. Но ты же прекрасно видел, что в Либурбеме кровосмешение не было чем-то из ряда вон выходящим… Так случалось у многих.

— …Я злюсь не…не из-за того, как извратились наши отношения…не только… — понуро пробормотал Андре.

— А из-за чего же тогда ещё? — удивлённо воззрилась на него демонесса.

— Я злюсь, потому что перестал различать из-за тебя дружбу, любовь и семейные узы. Потому у меня никогда не было друзей. Со всеми я невольно слишком быстро «сближался», а потом также быстро отдалялся от них. Всё даже хуже. Я слишком долго не мог сказать себе, что из представляет собой настоящая любовь. Не вожделение, а именно любовь. А когда нашёл…то слишком безотвязно ухватился за неё. Я стал буквально одержим. А… — Андре тут остановил себя. Матери совсем не обязательно было знать, что сын не был в состоянии адекватно ответить на изначальный отказ.

— Ну что за бессмысленный пессимизм! Лично я не вижу ничего плохого в физической близости среди друзей! Каждый мой второй друг такой. Ну, а с любовью же всё проще простого! Если ты любишь, то твое желание обладать любимой или любимым никогда не утихнет.

— Звучит не слишком-то романтично и вдохновляюще…

— Почему? Сладострастие для либурбемцев и есть самое истинное вдохновение!

— Не во всяком виде… И это ещё не всё. Я злюсь особенно за то, что ты выставила меня виноватым! Тебе хватило низости оболгать и очернить меня перед Латенто! Из-за тебя он с самой первой встречи видел во мне только малолетнего развратника!

— О-о чём ты говоришь, Андре? Я никогда не делала ничего подобного! С чего ты вообще это взял?!

— О, может ты считаешь, что ничего не сделала. Но я слышал ваш разговор. Я помню, как ты сказала ему: «Мой милый мальчик, к огромному сожалению, проявлял склонности к инцесту! И я была вынуждена потакать ему, поскольку бедняжка таким жутким образом пытался залечить душевные раны от потери отца! Но продолжать это дальше неправильно! Я умоляю вас, господин Венаторс, вылечите его от этого недуга!»

— Ох, нет! Я вовсе не так говорила! — стыдливый румянец заполнил всё лицо демонессы. — Ты неправильно меня услышал, Андре, и исказил смысл моих слов!

— Всё, хватит! Я устал уже от твоих бесконечных оправданий! Ты неисправима и мои слова никогда не дойдут до тебя. Потому я никогда не поверю, что ты всерьёз заботишься обо мне. В общем, считай, мы всё обсудили. Если ты поговорила с Латенто, то, думаю, он смог растолковать, что у него есть план по моему спасению. Так что волнения можно пока оставить позади. — Андре собирался уйти, но мать вновь жалобно обратилась к нему.

— Постой! Умоляю тебя, не надо оставаться таким беспечным! Андре, неужели ты и дальше продолжишь вести такой образ жизни?! Почему ты не хочешь вернуть всё, как было раньше?

— А мне есть, что возвращать? — презрительно спросил молодой демон.

— Ты отказался от своего будущего, бросил учёбу…Разве сам не хотел…?

— Напомню-ка, что ты бросила любимую работу и села на шею родственникам гораздо раньше! Тебе ли меня упрекать? — процедил Андре. — Хватит! Я не хочу больше разговаривать с тобой! — и сказав это, он удалился из комнаты, громко хлопнув дверью.

А что, если мать права? А он никогда не был? Неужели тогда всё, что Андре осознавал самостоятельно было ложью?

Вдруг он и вправду виноват перед ней? Он не имел права злиться на неё… и сопротивляться ей….

И с самого начала….

«И ты, ещё такой наивный и невинный тогда…»

«Ах, ты сам виноват, что ты такой милашка, сынок!»

Нет! Чёрт возьми, нет! Пускай душа Андре во многом запуталась, но в одном она была уверенна точно: она разорвётся от ужаса, если признает, что это было правильным.

А неправ ли был тогда юноша в его сочившимся ядом непочтении к матери? Но откуда должно было взяться в нём почтению, когда она так испортила Андре жизнь?

Простить её? Сердце нельзя заставить сделать то, чего оно не хочет…И Андре бы это вряд ли помогло как-то смыть старую грязь с души. А делать это только ради матери он вряд ли был способен.

Родительница не стоила никаких укоров совести…

Но Лион…Он же не был перед ним ни в чём виноват…

— Скажи, Жозефина. — заговорил меланхолично Андре. — Что значит, по-твоему, чувство вины?

Девушка слегка встрепенулась и задумчиво посмотрела на молодого демона.

— Чувство это никогда не возникает случайно. Оно появляется, когда есть раскаянья о сделанном. О том, что вы сильно хотели бы исправить…или избежать, но так, чтобы никто не страдал. Вина часто пробуждает лучшее в нас. Когда мы теряемся и больше не уверены в том, правдивы ли нравственные убеждения, на которые мы опирались всю жизнь, лишь сердце способно подсказать правильный ответ. А вина — это того рода чувство, которое идёт именно от сердца, Андре. — лёгкая и нежная улыбка промелькнула на лице Жозефины и юноша почувствовал трепет.

— Ох…я и не понял сразу…Но ты так похожа…— изумлённо произнёс он.

— На кого?

— …На Латенто….

Схожесть Андре обнаружил не только внешнюю (безупречно гладкие чёрные волосы, серебряные, как чистая вода глаза, изящность в движениях), но в самом отворяющемся характере Жозефины, в её пропитанных разными оттенками эмоций жестах он узнавал и вспоминал Латенто. Ту его часть, которую он когда-то полюбил.

Мудрый наставник, друг и гораздо более того. Его суждения и советы всегда казались так искренни и справедливы. Без морализма, ханжества и цинизма Латенто всегда мог подсказать ответы на пытающие голову вопросы, объяснить сложившиеся непростые обстоятельства и сложный ход нынешних вещей. Он мог быть хорошим судьёй и критиком, но без излишней суровости и вспыльчивости. Латенто был чуток, добр, но не сентиментален и кроток. Остроумие, терпимость, вежливость и нечем не сокрушаемая сдержанность не могли не вызывать уважение к нему. Но точное содержание сердца демона всегда оставалось загадкой для Андре, и тем сильнее он хотел её разгадать, чем дальше проходила трансформация его чувств.

Но затем…Облик Латенто начал проявлять мрачные тона. Тенебрумец стал гораздо более замкнут, холоднее, сменил работу, которая раньше носила вполне ясное определение помощника судьи, а превратилась во что-то непонятное и скрытное. Латенто слишком часто стал покидать дом и запираться в кабинете. Андре начал смутно догадываться, что его кумир проводил какие-то щепетильные махинации с документами, которые были, скорее всего, нелегальными.