Unpurified

Андре вскочил со стула и в порыве уже привычного для него бунтарства бросился к двери. Но она оказалась заперта. Так всё-таки этот негодяй посадил его под замок! Негодование молодого демона тем сильнее распалилось.

— Латенто! Какого дьявола ты творишь!? Выпусти меня отсюда! — закричал Андре, заколотив кулаками в дверь как напрашивавшийся в запретное место ребёнок. — Латенто!

Юноша продолжил кричать, но никто не отвечал. Молодой либурбемец не мог поверить в иное, чем в то, что его вредный красавец-опекун стоял за дверью и молчаливо издевался над ним.

— Латенто! Я знаю, что ты слышишь меня! Отвечай немедленно!

Андре кричал так ещё по меньшей мере минут пять. В конце концов за дверью раздался ровный и въедливый голос:

— О, слышу ты наконец-то проснулся, Андре. Как твоя голова? Не слишком ли болит?

— Будто машиной по ней проехались, чёрт тебя подери! — вырвалось у юноши. — Как ты мог так поступить со мной!

— Ничего, это не смертельно. Для тебя это только более весомый повод хорошенько задуматься над своим поведением.

— Задуматься!? Да пошёл ты со своим псевдо-назиданием …!

— Не слишком-то аристократично ты себя сейчас ведёшь, мой бедовый мальчик. — Андре ясно представил, как опекун, сказав эти слова, расплылся в самой, ни на что есть, глумливой на свете усмешке.

— Заткнись и отопри сейчас же дверь! Или я её выбью к херам!

— Давай, можешь попробовать. Но я бы не советовал это делать. Ты ведь не знаешь из чего сделаны двери в моём доме? Из чёрного тиса — древесины каменной твёрдости. Самое большее, чего ты добьёшься —это расшибленного плеча или ноги. На ломкие петли тоже не надейся.

— Тогда я выбью её стулом или…!

— Разломаешь только мебель, Андре. Лучше утихомирь-ка своё буйство. Ах да, если вдруг тебе взбредёт в голову по-романтически сбежать из окна, то я бы рекомендовал держаться от него подальше.

— Это почему же? — с опаской спросил молодой либурбемец.

— Потому что твоё окно теперь под напряжением. Створки из алюминия бывают во многом полезны.

— Что!? Нет, скажи мне, что ты разыгрываешь меня! — возмущение Андре тут же сдавило сверху чувство расползающегося по всей душе страха. — Ты в своём уме, Латенто…! Я же мог случайно коснуться окна или попробовать открыть!

— Это бы не убило тебя, если бы ты, конечно, не был бы слишком настойчив. — раздавшийся холодный смех привёл Андре в трепет и заставил отступить от двери.

— Т-Ты спятил! — пробормотал юноша. Его настолько сбивала с толку вся эта ситуация и новый, раскрывающийся перед ним облик Латенто, что он как будто и забыл прежде всего обратиться к чувствам и душевной связи, когда-то наметившейся между ними. Андре вдруг схватился за весьма заурядный принцип. — Если…если матушка узнает, она точно не простит тебе! (Учитывая, что лишь самой себе она могла простить любого рода обращение с сыном…)

— Если узнает. В любом случае, у меня есть веские оправдания своим действиям.

— Какие же?!

— Я хочу преподать тебе хороший урок.

— Это бред! Ни она, ни один порядочный либурбемец не одобрит подобные насильственные методы!

— Ох, какая жалость. — саркастично произнёс Латенто. — Ну что ж, не оценят в Либурбеме, так оценят в Тенебруме.

— Ох, твою мать! Ты и твои проклятые тенебрумские лицемеры! — Андре вновь в гневе кинулся на дверь и в сердцах ударил по ней. Мгновением же позже он болезненно отдёрнул кулак. Да, Латенто не наврал. Дверь действительно по твёрдости сложно было отличить от камня. — Чего же ты хочешь от меня?!

«Так, успокойся, Андре…Это всё ещё Латенто, просто он не в себе…Возможно всё, что случилось куда сильнее сыграло на его нервах и выбило из колеи, чем ты думал…Если бы можно было подвести дело к компромиссу.»

— Нет я вроде знаю… —Андре в растерянности и досаде опустил голову. — Я должен сказать — прости, прости за то, что надерзил тебе! Но, пойми, Латенто! Истый либурбемец либо живёт постоянными любовными похождениями, либо воздерживается, но ради возлюбленного, любящего его взаимно...Я не могу иначе…

Молодому демону послышался грустный вздох. — Андре, разве ты ещё не понял? Мне нужны не тривиальные извинения. Ты не видел лист на столе? На нём всё написано.

— …Андре хмуро обернулся к письменному столу и подошёл к нему. Слова всё также отчётливо виднелись на белоснежном поле листа.

«Какая вина лежит на мне?»

— Эти слова…Что они означают? — спросил Андре.

— Ты сам должен понять, что они означают. Это вопрос, который тебе нужно задать самому себе.

«Какая вина лежит на мне?»

— Значит, ты всё-таки хочешь, чтобы я извинился перед тобой? — насуплено пробурчал Андре.

— Ох, нет же. — наверняка Латенто досадливо взмахнул руками в этот момент. — Ты мыслишь слишком поверхностно, Андре. Дай на заданный вопрос более содержательный ответ. Я хочу, чтобы ты основательно поразмыслил над всем, что сотворил в жизни. И я не выпущу тебя отсюда, пока ты не сделаешь это.

— Так я могу позвонить…! — вскрикнул Андре, начав рыться в кармане своих брюк, но Латенто прервал его.

— В Ординум не сможешь позвонить, твой телефон больше не при тебе, если ты ещё не заметил того.

— Проклятье! Ну тогда…!

— И ноутбук тоже. Ты всерьёз думал, что я забуду позаботиться о таких очевидных вещах? — за дверью послышался новый прилив холодного, на сей раз с долей надменности, смеха.

— …Ты правда намерен продержать меня взаперти? Не думаешь ли ты, что это жестоко по отношению ко мне, Латенто? —обиженно сжав кулаки, произнёс Андре.

— В условиях, что я тебе предоставил нет абсолютно ничего жестокого. Ты находишься в своей роскошной и комфортной комнате с примыкающей к ней ванной. Не вижу никаких проблем.

— Ты хочешь заморить меня голодом?!

— Я никак не рассчитываю, что ответ на такой простой вопрос займёт у тебя настолько много времени. А до поры ты не помрёшь, если побудешь какое-то время без своих аристократичных трапез. — сардонически промолвил Латенто. — Некоторые бедные демоны, бывало, жили недели, а то и месяцы в жутком голоде и не умирали. Твоей-то выдержки же хватит хотя бы на то, чтобы продержаться до конца дня без еды? Или это слишком для твоего изнеженного духа?

Андре обозлённо сжал зубы и с трудом сдержался, чтобы не запустить ближайшую к нему керамическую вазу в дверь.

— Есть гораздо большая проблема для меня сейчас, чем нехватка еды. И ты знаешь, о чём я. — колко сказал юноша.

— В чём же здесь проблема? Ты же как-то смог провести больше недели в тюрьме, подавляя свои склонности.

— Эх…— Андре смущённо опустил голову, стиснув губы. — Мне пришлось их удовлетворять весьма неблаговидным для меня способом…

— Для тебя как аристократа или как либурбемца? — продолжил насмехаться над Андре Латенто со своим неприятным смехом, проходящим сквозь тонкие щели двери подобно сквозняку.

— И то, и другое… Не хотелось бы, чтобы это становилось привычкой. Матушка точно не одобрит (он не хотел вновь упоминать эту женщину, но пришлось, чтобы до конца убедиться, что она совсем не властна над Латенто) …

— Ты перетерпишь это. Чем скорее выполнишь задание, тем быстрее сможешь умертвить свою похоть. — Латенто явно собирался уйти и Андре, почувствовав то, ринулся к двери и одновременно со злобой и мольбой в голосе, громко заговорил:

— Нет, нет, Латенто! Я ещё верю, что ты не настолько жесток, чтобы лишить меня самого главного, смысла моей жизни как либурбемца! Для нас это как воздухом дышать!

— Так задержи дыхание. — ядовито и издевательски спокойно произнёс Латенто.

— Я же задохнусь, если сделаю это надолго! — смятенно прокричал Андре, как будто столкнулся не меньше, чем с угрозой жизни.

— Это вздор! — с презрением произнёс Латенто, раздражённый взволнованностью подопечного. — Никто ещё не умирал от воздержания.

— Но, наверняка, повредиться во мне что-нибудь! Психологически или физически! Секс — неотъемлемая и самая естественная часть нашей жизни! Либурбемцы не могут жить без него, так же как рейджленцы без драк, конфликтов и насилия, как праздные демоны без праздников, безделья или хандры, как инвидианцы без сплетен и хвастовства, как кларегнумцы без самолюбования и унижения других, как деревенские земледельцы без грубости, осуждения, глупого суеверия, фанатизма и как тенебрумцы без…без… — Андре иронично усмехнулся. — Напомни-ка мне, без чего не можете жить, вы тенебрумцы.