Unpurified

— В этом и наша особенность, — степенно ответил Латенто. — Мы ни от чего не зависимы, можем укрощать все свои пристрастия и приспосабливаться к любому виду жизни.

— Таки к любому? — фыркнув, проговорил с долей желчности Андре. — Вы никак не способны отделаться от вашей «порядочности» и «уравновешенности», как вы того не отрицайте.

— Я бы назвал это благоразумием, которое является нашей силой.

— Даже если и так! — Андре машинально схватился за ручку, забыв на мгновение, что дверь заперта. — Согласись, ты бы точно не смог отказаться от своего «благоразумного» поведения, если бы тебя попробовали заставить!

— …Разумеется не смог бы.

— Тогда пойми и меня!

— Но у меня иное. Эта не пагубное пристрастие. Моё благоразумие никогда не вело к беде.

— Неужели! Убийство Лиона тоже было решением твоего благоразумия!? — сомнения и страхи, которые Андре пытался убедить себя забыть, вскрылись и закровоточили как старые, но слишком глубокие раны, чтобы когда-то зажить.

Латенто замолк на какое-то время, но затем безэмоционально ответил. — То была твоя беда, в которую ты меня втянул. И я был вынужден искать из неё любые выходы. — Латенто говорил со странной отстранённостью. — Если бы Лион Иракибили остался жив, то я бы ни за что не смог помешать ему убить тебя. Рано или поздно…

— …Но стоило ли тогда это всё…!

— Достаточно. — строго и отчуждённо произнёс Латенто, не дав Андре высказаться. — Когда тебе будет совсем невмоготу, то крикни об этом и я… найду средство тебя успокоить. А пока лучше замолчи и думай над вопросом, что тебе задан.

И Латенто слышимо удалился, несмотря на продолжившиеся попытки Андре задержать его.

====== Глава 5. Ускользающий сон. Часть 4 ======

Вынужденный смирится с уходом опекуна, молодой демон остался наедине со своими мыслями. Красивое и эгоистичное оправдание, которое он создал для Латенто, оправдание, с которым он мог и отрицать полученные душевные раны, рушилось и превращалось в прах.

Латенто не любил его. И виной тому была никак не щепетильность или устаревшие предрассудки, касающихся отношений. Давно пора было признать, что у этого неотразимого тёмного создания было ледяное сердце, неспособное на какую-либо любовь.

Будь всё иначе, убийство Лиона было бы понятнее, простительней. Но теперь…

Теперь Андре не мог не поверить словам тенебрумца, что тот совершил убийство из простого расчёта. Простого и такого бездушного….

Лёжа на кровати и безнадёжно вздыхая, юноша смотрел пустым взглядом в потолок.

Но так или иначе, в смерти Лиона Иракибили был повинен только Латенто. Это был его выбор убить верховного, чтобы спасти Андре, который вполне добровольно шёл на гибель.

Он не только не дал молодому либурбемцу довести начатое до конца, но и лишил жизни того, кто никак не должен был умирать.

Юноша болезненно приложил руки к сердцу. Он словно вновь вернулся в тот момент. Когда Лион получил смертельную рану. Этот застывший взгляд…Переполненный агонией…Это было невозможно забыть. И похоже это никогда не отпустит Андре, приковав навсегда к этому отрезку прошлого.

Но вина…? Нет. Андре не должен чувствовать себя виновным. Или будет слишком больно. Это совсем не для него. Он как любой нормальный либурбемец создан отнюдь не для боли.

Почувствовав холод на душе, Андре приобнял себя за плечи. В этот момент ему действительно хотелось согреться в тепле чьего-нибудь тела. Женского или мужского…

— …Латенто! — слабым голосом закричал Андре. — Латенто! ...Прошу…! Я хочу… кого-нибудь…

Молодой либурбемец и не надеялся услышать ответ, потому сильно вздрогнул, когда дверь скрипнула, отворившись, и через секунду захлопнулась.

Юноша ошеломлённо поднялся с кровати и увидел, что находился в комнате больше не один. Но разглядев и поняв, какое конкретно создание возникло перед ним, он оторопел.

Перед ним в лёгком белом платье стояла высокая девушка необыкновенной красоты и нежности во всей фигуре, с длинными, шёлковыми на вид, чёрными как смола волосами, ниспадающими двумя аккуратными косами до бёдер. Кожа её была белой как фарфор, что вместе с тёмными волосами, возможно, и делало её похожей на демонессу… Но девушка определённо ею не была. Об этом красноречивей всего, чего бы то ни было, говорили раскинувшиеся на спине почти прозрачные крылья с серебристым отливом.

С тенью тоски поглядев на захлопнувшуюся дверь, темноволосая красавица повернулась к Андре. Взор был спокойным, почти холодным, в нём с трудом, но можно было уловить нечто похожее на растерянность и недоверие. Очевидно странная красавица на секунду опешила, увидев Андре, (уникальный образ его таки на всех производил впечатление), но не поверила увиденной внешности. Впрочем, похожие чувства испытывал в данный момент и молодой демон.

Ну, нет! Никак не могло сие… интересное создание быть феей. Должно быть она была какой-то экстравагантной лореткой. Крылья ни в коем случае не были настоящими. Думая об этом, юноша неуверенно попробовал приблизиться к девушке, но стоило ему сделать один шаг, как она плавно поддалась назад чуть ли не вплотную к стене. Заметив при этом, что крылья незнакомки шевельнулись, Андре огорошено застыл.

— Ч-чёрт возьми! Так ты и вправду фея! ...Но… — молодой демон продолжал изумлённо рассматривать девушку. Встретившись вновь с ней взглядом, он смог ещё лучше рассмотреть лик загадочной красавицы. Белоснежный, изящный, без единого следа увядающей юности. Выражение лица имело в себе необычное сочетание лёгкой строгости с невинной чувственностью. Этой феей можно было любоваться вечно, как произведением искусства, выражающим чистую женственную красоту. Этому мог бы запросто предаться Андре, если бы был больше эстетом, чем развратником. Потому его потребность в интимной ласке только усилилась.

Да, естественные потребности нельзя было обмануть, однако открытая юноше правда заставила его засомневаться. Перед ним стояло настоящее создание света. Хотя молодой демон был всю свою жизнь далёк от политики и войны и мог поклясться себе в том, что никогда добровольно не станет их участником, его не могло совсем не коснуться давным-давно укоренившееся и ставшее даже основой всеобщего менталитета в демоническом народе ненавистничество к светлым. Каждый демон с рождения должен был впитывать в себя ненависть к заклятым врагам. Ко всем, вне зависимости от того, воинами они были или обычным мирным населением. Каждый из них умышленно или неумышленно поддерживал эту войну и бесконечное заточение демонов в Тёмных землях. Не каждому удавалось выживать в здешней окружающей среде, плодородие которой было ограниченным, в известной степени ядовитым, а все те, кому удавалось, жили не слишком долго. Даже Андре с его максимально комфортными (по крайней мере, до недавних обстоятельств) условиями жизни ни в коем случае не удастся прожить больше 50 лет. Вполне возможно он умрёт гораздо раньше, едва ему стукнет 46 или 48…И этим несчастьем он не мог не терзаться в лучшие периоды юности.

Не прожить даже полвека! И это при том, что проклятые светлые жили как минимум по 120 лет! А могущественные Леди и вовсе могли проздравствовать больше тысячи лет! Да…Самым лучшим отмщением на эту, возможно и небесную несправедливость, была тысячелетняя война, только с помощью которой демоны могли навсегда испортить долголетие светлым.

Но то было давним мироощущением Андре. Жизнь не так уж хороша, чтобы наслаждаться её продолжительностью. В данный момент, юноша не был уверен радоваться ли тому, что он всё ещё жив, или нет…

— А вы демон, не так ли? — осторожно спросила фея.

— Да, я, однако, демон. — с напускной улыбкой произнёс Андре, обвив левой рукой деревянную колону своей кровати. — Могу поспорить, что цвет моих волос и глаз немного смутил тебя.

— Вы никогда не сможете с одной внешностью сойти за светлого. — не слишком благосклонно произнесла фея.

— О, конечно. — сказал Андре, шагнув вперёд. — Мне бы ещё подавать морализаторские речи да зарубить, как минимум, пару-тройку демонов, тогда бы точно сошёл.