Unpurified

— Во всём должна же быть гармония! И душевная, и физическая. Соединение двух противоположностей, понимаете? Нежного, слабого и сильного, твёрдого. Это гармония, видите? Природно-обозначенная и репродуктивная…

— Но…!

— Ан…Господин Маргакус! — Латенто, заметив, что за спором уже начали с плотоядным любопытством наблюдать некоторые участники суда, раздражённо схватил Андре за руку, слегка оцарапав, и повёл юношу к выходу. — Суд уже окончен. Не советую разводить новый скандал. Лучше вам сейчас поехать к матушке и уведомить, что вас не собираются казнить.

— Нет! Нет! Что же это! Я хочу ответить сим прелестным созданиям на убеждение об их «правильной» репродуктивной любви! — разгорячённо сказал юный либурбемец, противясь хватке Латенто.

— Успокойся, Андре! — шёпотом процедил он на ухо молодому демону. — Ты явно не в своём уме. Не копай новую яму для себя!

Но Андре не слышал его в этот момент.

— По-вашему это единственно допустимая гармония? Даже самые похотливые либурбемцы знают, что нет ничего гармоничней…!

— Прошу простить! Похоже моему подзащитному срочно нужна психологическая помощь. — сохраняя изящное хладнокровие, поспешно объяснился Латенто со злобно-ошеломлёнными участниками суда, которые услышали провокационный диалог, и вытолкал Андре за дверь.

— …взаимного желания и стремления к слиянию душ. — но эти слова молодого демона, к счастью для него, были услышаны уже только Латенто.

====== Глава 5. Ускользающий сон. Часть 3 ======

Громкий хор плача прошёлся по всему Городу Ненависти. Для каждого жителя это было по-своему траурное событие. Ведь погиб не обычный добропорядочный или не совсем таковой горожанин, а сам верховный — самое важное тёмное создание в городе. Всем быстро стала известна причина этой огромной трагедии. Некий аристократ легкомысленного нрава из Либурбема совратил жену верховного. Не вступи недавно в силу закон об отмене смертной казни за прелюбодеяние, Флорин Иракибили без всякой жалости подвергли бы растерзанию на эшафоте. Но ныне озлобленным рейджледцам оставалась подвергнуть её социальной расправе. Даже активное содействие обвинительной стороне в суде не реабилитировало неверную жену верховного в глазах горожан, потому в своём уничтожительном сплочении они продолжали травлю и неприятие, пока не убедились, что жизнь демонессы уже к концу судебного процесса стала совершенно невыносимой…и невозможной.

Для рейджлендцев непомерной досадой стала невозможность употребить столь же яростную травлю и на похотливого иногородца. Всеобщая ненависть к нему весьма незначительно уменьшилась после финального суда, и различные демоны успели по-разному выразить её. Пресса со скорбной озлобленностью швыряла камни вдогонку молодому либурбемцу. Писатели сочиняли крайне очерняющие сатиры, художники — карикатуры. Светские львы и львицы намеревались никогда не обходиться без злобного напоминания о сластолюбивом негодяе, который должен был быть более жестоко наказан. Были и те, кто решительно намеревался разыскать Андре Маргакуса и устроить над ним суровый и страшный самосуд.

Молодой демон ожидаемо отказался ехать к матушке, ограничившись сухим звонком.

Латенто большую часть дороги был молчалив, ничего не сказав о последних действиях юноши в зале суда. Когда они вернулись, Андре не преминул нарушить тишину между ними.

— Ладно, теперь, когда наши слова скрыты от чужих ушей, мы можем быть откровенны друг с другом. — слегка обиженно произнёс он, облокотившись о входную дверь. — Ну, скажи же мне, разве я неправ? Ты же слышал всё, что они говорили? «Репродуктивная любовь» — звучит как клеймо, которое можно поставить на лбу у любого гомофоба. Чтобы каждое существо понимало, каким местом они любят.

Латенто молчал, скрестив руки на груди, его воскового цвета лицо было пугающе непроницаемо, а зрачки глаз не сходили с Андре.

— Что с тобой? Ты злишься на меня? Извини, я сожалею, что…столь сильно смутил тебя после суда, но пойми же, каково было мне! Я вечность провёл в их ужасной темнице без тепла, света и тебя! Мне уже казалось, что я буду навечно замурован там без возможности жить…и …даже умереть. Ведь жизнь без тебя, неважно где, была бы не жизнью вовсе, Латенто…— глаза Андре увлажнились. Протянув руку, он коснулся щеки возлюбленного.

Юноша больше не собирался сдерживать свой любовный запал и следующим шагом непременно бы накрыл Латенто морем поцелуев. Но внезапная хлёсткая пощёчина перекрыла путь его раскованности.

— О чём ты, чёрт возьми, думал, когда распускал руки прямо в реджлендском суде! — холодящим душу тоном говорил Латенто. — Тебе не известно, чем грозит в Рейджленде подобное поведение? Это не Либурбем, где позволяются беспорядочные виды отношений! Неужто настолько непереносимо в тебе бушевала похоть?! А хоть пытался ли ты её сдержать?

— Похоть… Как ты можешь так говорить, Латенто! Я лишь хотел…

— Нет, даже не пытайся сейчас рассыпаться в своих псевдо-любовных тирадах. — выставив ладонь вперёд, сказал тенебрумец. — На меня они точно не подействуют. Мы оба знаем им цену, Андре.

— Богиня, ты разыгрываешь меня…— упавшим голосом прошептал либурбемец, отойдя к креслу и опершись о него.

Тяжело вздохнув, Латенто подошёл к камину и на нём тихонько потеребил пальцами стрелки часов из чёрного мрамора.

— Я уже объяснял тебе положение вещей. — сказал он и принялся расшагивать по комнате. — Сексуальные отношения между нами, даже незначительные, недолговременные, сугубо ради твоей прихоти и любопытства никак не позволительны. Во-первых, в силу этического тенебрумского кодекса, которому я обязан следовать…

— Но я думал в Тенебруме нейтрально относятся к этому…— перебил Андре, непроизвольно царапая кожаную обивку.

— Не так нейтрально, как кажется…— замерев на мгновение в центре комнаты, сказал Латенто. — А во-вторых, не думаю, что твои…, то есть, твоя матушка была бы в восторге от нашей связи.

— А почему она должна быть против?

— Она отдала тебя на воспитание мне, чтобы я стал твоим вторым отцом, который предотвратит в тебе наклонности к инцесту. Ни для чего иного. Становится твоим любовником явно не входит в мою должностную программу.

— Но это же мелочь…Мы не кровные родственники, Латенто.

— Но мы должны вести себя так, как если бы были. — произнёс опекун, глядя на каминную решётку.

— Нет, ты издеваешься надо мной…! — отскочил от кресла Андре, едва не отшвырнув его к стеклянному журнальному столу, и рассерженно посмотрел на Латенто. — Я…нет, ответь мне одно: невзирая на все эти условности, есть ли у тебя взаимное чувство ко мне?

— Чувство взаимного вожделения? — сухо спросил демон.

— Чувство взаимной любви!

— Нет. Ни того, ни другого. — невыразительно сказал Латенто и вновь посмотрел на Андре.

— Но ты же сам сказал …что не хочешь меня терять…

— Иначе я, как минимум, лишусь хорошего заработка. Ничего другого я не имел в виду.

В голове Андре заструились кипящие, переполненные обидой и желанием мысли:

«Чёрт тебя возьми! Я не верю, что всё сказанное тобой сейчас, правда. Это просто чрезвычайно глумливый блеф. Блеф, Латенто. И больше ничего. Что за игру со мной ты затеял?! И что же мне нужно сделать, чтобы доказать свою любовь? Что ещё? Я был готов отказаться от жизни, когда ты отверг меня в первый раз! Я был готов отказаться от своей чистой совести, титула, репутации только бы вернуться к тебе! Или что?! Ты даже во всё это не поверил?!»

— Теперь ты вернёшь меня туда, откуда я прибыл? — безнадёжно спросил Андре, вновь подобравшись к двери и сжав латунную ручку.

— Андре, тебе уже 21 год. — мрачно припустив веки, промолвил Латенто. — Давно пора выйти из возраста, когда нужен воспитывающий тебя взрослый…

— …

— Однако, то, что произошло не даёт мне покоя. Боюсь, твоя последняя выходка лишний раз доказала, что тебя ещё рано отпускать домой. Значит, срок нашего сожития продлится. Пока ты не станешь более ответственным и не прекратишь совершать беспечные поступки, угрожающие твоей жизни.