Unpurified

И хотя она пыталась решительно заявить о желании сохранить целомудрие, пятью минутами ранее вполне осознанно разрешила страже пропустить Андре к себе. Весьма презабавно было и то, что сего невероятного сближения и полыхания страсти молодой демон смог добиться уже после одной единственной встречи на шумном балу. Андре оттого не мог внутренне не насмехаться над этим нелепым спектаклем, выражающим жалкие потуги соблюдать верность мужу.

— Забудь о нём! Твоё муж никогда не понимал, что такое жгучая страсть и всепоглощающая любовь! —отпарировал Андре первым, что пришло в голову. Похожими сентиментальными до тошноты фразами бесконечно поносили герои слащавых книжек. Но женщинам это почему-то нравилось. Возможно, некоторым, подобным взбалмошной и самовлюблённой матери Андре, просто доставляло удовольствие представлять, как мужчины начинали глупо выглядеть, извергаясь в сверхчувственных признаниях. Это могло льстить их гордости и по-своему удовлетворять властную натуру.

— Неправда! Лион любит меня! — возразила Флорин, забавно уперев руки в бока, и с какой-то хрупкой воинственностью подбегая обратно. — Он всё делает, что я ни попрошу!

— Но он никогда не сможет желать тебя так же неистово (диковатое определение, но Флорин, как жительнице Рейджленда оно должно прийтись по вкусу), как я! Я словно весь горю изнутри и уничтожаюсь! (Что может быть романтичней для буйных демонов?) Я готов умереть за одну ночь с тобой!

«Ох, по-моему, здесь моя страстная риторика дошла до идиотизма. Я несколько прямолинейно высказал свои «желания»».

Но Флорин среагировала с неожиданной вспышкой боязливого гнева.

— Замолчи! — она схватила нож с обеденного стола. — Ты не можешь любить меня! Ты — демон сладострастия! Тебе всего лишь хочется насладиться моим телом!

— Твоя душа дорога мне не меньше. — с большей томностью проговорил Андре.

Он подошёл к Флорин ближе.

— Нет! Отойди! — она направила на него нож. — Я не верю тебе! Ты говоришь о душе, но смотришь на одно место!

— Я гляжу на сердце твоё, Флорин! Я мечтаю знать всё, что оно хранит!

— Моё сердце…— Флорин с нежным вздохом приложила руку к груди, продолжая сжимать в ней нож. — Если ты хоть сколько-то ценишь мои чувства, то уходи!

— Разве ты ничего не чувствуешь ко мне? — Андре подходил ближе. Красивая демонесса дрожащей рукой выставила нож вперёд.

— Умоляю! Скажи мне! — Андре злорадствовал каждому своему шагу, который сопровождался заметным ослаблением целомудренных сил Флорин.

Ещё немного и он достигнет своей цели. Андре достигнет Флорин. Но не только её прекрасного и благоухающего тела, а …самого главного.

И, может, только это сможет снова научит его чувствовать. Преподав гордому демону с бесцветным сердцем наиважнейший урок в жизни, Андре посмеётся над ним.

Последовал слабый и испуганный взмах ножа. Всё-таки ему удалось прорезать тонкую кровоточащую линию на запястье Андре, заставив юношу почувствовать ещё большее возбуждение.

«Да, я не побоюсь…»

— Если хочешь зарезать меня, то сделай это! Я всё равно убью себя, если ты отвергнешь меня!

«Иным способом…Но только таким, какой не пройдёт бесследно для него.»

— Подлец! Это низко! Пытаешься сделать меня убийцей! Ты мне просто не оставляешь выбора! — Флорин, дрожа от возмущения, то вновь поднимала, то опускала нож.

— Нет, Флорин! Я даю тебе выбор! Это выбор между страстью и смертью! Я говорю не только о своей смерти… — а теперь он надавит на самое больное место сладострастной красавицы. То было крайне очевидно, что Флорин, обыкновенную избалованную аристократку, тяготили супружеские обеты, которыми она по непредусмотрительности амбициозных родителей обзавелась в слишком юном возрасте, лишившись столь ценного для девушки её нрава насыщенного опыта плотских удовольствий. — Погибнет, попросту пропадёт твоя цветущая красота, если ты на всю жизнь пожертвуешь её мужу. С ней ты заслуживаешь гораздо больше любовников и восхвалений. Невозможно не увидеть, что это мучает тебя. Ты хочешь гораздо большего, дать своей красоте максимальную свободу, а не запирать её в клетке для кого-то одного.

Красивая демонесса грустно нахмурилась, будучи не в силах скрыть сего очевидного факта.

— …Страсть или смерть? — теперь Флорин потерянно опустила нож. — Это то же, что жизнь или смерть?

— Конечно…

Последовало звонкое лязганье тонкого металла, врезавшегося в мраморный пол.

Выбор был сделан. Вожделение победило.

Достигнув очередной, но в этот раз очень значимой победы, Андре предался мрачному ликованию внутри себя.

Он почти и не видел Флорин перед собой, когда она, сумев сама ловко спустить застёжку платья, обнажила плечи, затем грудь и…

Всё происходило незаметно. Чувственные мгновения пролетали и уносились прочь гораздо быстрее, чем исчезали последние остатки одежды на Флорин. Тело Андре словно действовало само по себе, в то время душа отстранилась в собственный мир. На губах молодого демона играла улыбка, безусловно, неотразимая для многих тёмных существ, но совершенно пустая.

Глядя на Флорин, Андре видел иное, ничем не похожее на её лицо. Лик единственно любимого, но никогда не достижимого для него создания.

Совсем скоро разразился телесный экстаз, и пришло его мгновенное затухание.

Андре услышал, как прогромыхала входная дверь, через которую кто-то яростно ворвался.

Вот оно…

Совсем скоро…

— ХАХАХАХАХАХА! — легкие уже почти начало разрывать от боли, но Андре не мог перестать хохотать.

Перед ним, читая письмо, стоял его «опекун», Латенто. Лицо мужчины казалось бледным и напуганным.

Неужели теперь ему было не всё равно?

— Жаль, что наш разгорячённый верховный так быстро выдворил меня. Всяко хотел придушить прямо на месте. Жаль, не удалось чуть дольше посмотреть на его озлобленную физиономию. Это стало бы десертом к моей победе.

— Андре…— Латенто становился бледнее, всё больше напоминая своей бледностью восковую фигуру. Это была бы, безусловно, прекрасная восковая фигура. Страшно красивый бело-серый чиновник (неизвестно, был ли мужчина им или кем-то ещё, но сея профессия точно бы подошла к его облику). Словно бескровный.

— Ну что, Латенто, он жаждет моего возвращения? — с легкомысленной насмешкой спросил Андре.

Его сердце подпрыгивало от нетерпения и жуткого, тяжёлого волнения.

Всё-таки этот болван Лион сделает это?! Да, он должен. Просто был нерешителен в тот момент из-за присутствия жены. Он слишком был привязан к ней. Возможно даже любил. Гораздо больше, чем она того стоила. Теперь верховный неизбежно захочет воздать отмщение за поруганную честь.

Разве Андре боялся? Ну вздор ведь …Он уже был давным-давно готов к этому.

И Лантенто....

Порой, чтобы извлечь чьи-то чрезмерно закрытые чувства наружу, приходиться делать жестокий напор и предельно болезненную встряску. Андре был уверен, что Латенто нуждался в этом, даже если и сам себе никогда в том не признавался и не признается.

Было ли это и эгоистичным уроком с стороны юноши? Особой местью? Да, тут нечего было скрывать. Злоба не могла не снедать сердца Андре из-за непростительной неискренности Латенто. Это было во много раз хуже неразделённой любви. Эта невозможность постигнуть любимого. Разве может тогда хоть кто-то винить Андре за бесчинные поступки?

Он был существом чувств, а не разума. Вот они и завопили, что нет смысла жить, там, где настоящая любовь не находит искренности. И раз Латенто не смог сказать о подходящем направлении для них, юноше оставалось искать его самостоятельно.

Даже сейчас чувства мужчины были ещё мертвы. Небольшие искорки каких-то эмоций, смутно указывающие на что-то глубокое, сокровенное, заточённое в темницу холодного рассудка, но не более того. Только смерть Андре сможет окончательно воскресить это.

— Он…жаждет встречи…но не в Рейджленде. — прожевал Латенто слова как битое стекло. Андре подробно представил, как милый опекун с громким хрипом выкашливает осколки с комками крови.