Unpurified

Госпадин Фелексатус как-то наказал их, и они ищезли. Меня он долго спрашивал почему я ничего не сделал. А потом сказал что я трус и выродок, что я мог спасти её если бы позвал на помощь.

Я не могу перестать думать об этом. Мне очень больно.

Мама, я бы очень хотел чтобы ты сказала мне что делать.

Почему всё так происходит? Что нужно сделать, чтобы госпадин Фелексатус простил нас, прежде всего меня и снова стал добрым?

Я хочу чтобы ты вернулась, мама.

Или ты тоже считаешь что я трус и выродок?

Умоляю ответь хоть что нибудь. Хотя бы одно слово…

Твой сын Найт.»

Полные горечи и застывших слёз глаза Шедоу после прочтения письма Найта прошлись по казённым отчётам многих душераздирающих историй маленьких страдальцев. Тем сильнее сострадание сжало сердце молодого демона. Горящий в нём гнев на всех работников приюта был слегка притушен возникшими вопросами.

Но сначала он должен был сделать самое главное — освободить заложников этой детской тюрьмы.

====== Глава 4. Ненависть. Часть 9 ======

Охранник всё ещё спал, развалившись верхней частью тела на столе у входа. Даже тогда, когда похвально быстро справившийся со всей необходимой документацией Шедоу передал по громкоговорителю сообщение всем воспитанникам приюта собраться во дворе. Только когда молодой демон подошёл к нему и грохнул толстую папку с документами на стол, охранник резко поднял голову и с толикой сконфуженности спросил:

— Да, вам что-то нужно, господин?

— Выпустите всех детей во двор.

— Ох…во двор? Вы серьёзно? Это приказ от господина Феликсатуса?

— Нет, Феликсатус навсегда покинул свой пост. Это приказ лично от меня. Советую вам подчиниться, или же придётся заставить вас. И заодно, скажите мне код от ворот.

— Ох…Богиня… — машинально пробормотав спрашиваемый код, охранник сонно потянулся. Затем сонливость начала пропадать с его лица, и он, пока не воспринимая неприкрытой угрозы, исходящей от Шедоу, беспокойно спросил: А к чему всё это? Что здесь вообще происходит?

— Я решил усыновить всех детей этого приюта, а заодно и навести здесь порядок.

— Всех? Вы шутите? — поражённо воскликнул некогда сонно-апатичный охранник.

— Нет.

— Вы что спятили? Их же больше сотни! Откуда у вас найдутся средства, чтобы всех растить!? А даже если и найдутся, то как вы себе представляете воспитание сотни сыновей и дочерей одновременно?!

— Я смогу найти решение этой проблемы. Дети заслуживают гораздо лучшего места для жизни. Им где-угодно будет гораздо лучше, чем здесь.

Охранник рассеянно и задумчиво прислонил указательный палец к левому виску:

— …Хм…значит, вы взяли их из жалости…Великодушно, но глупо. Вы хоть представляете с кем будете иметь дело? Они — отнюдь не недолюбленные ангелочки! Господин Феликсатус вам не рассказал? К слову о нём…Что вы имели в виду, когда сказали, что «он покинул свой пост»? …И что собираетесь «навести здесь порядок»?

Шедоу ответил маниакально-ледяным взглядом. С задумчиво приподнятой рукой обнажились когти молодого демона и охранник, увидев на них отчётливые следы кровопролития, всё понял и ужаснулся. Встав со стула, он шокировано вперился в Шедоу и, отдаляясь, заговорил.

— О…Богиня…зачем вы... — телефон охранника тут же отлетел в дальний угол, стоило демону вытащить его из кармана и сделать одно трясущееся нажатие.

— Ординум вам не поможет. Если не желаете встретиться с моим гневом в худшем виде, то советую оставить всякое сопротивление и подчиниться.

— Да кто вы такой? И что себе позволяете!?

— Вам это знать необязательно. Но сюда я прибыл, потому что дети позвали на помощь.

— Что же вы наделали…— говорил охранник, осматривая Шедоу с ног до головы, будто пытаясь понять свои шансы в возможной схватке. — Неужто не могли приютить всех воспитанников без убийств?

Похоже, ситуация в этом проклятом месте с каждым часом становилась всё более безумной…И сейчас демон, предельно плохо играющий роль охранника, был в неё полностью вовлечён. Не было смысла таить перед самим собой: он давно понимал, что хотел уйти отсюда, из этой чертовщины, где все посходили с ума (и порой сложно было сказать кто сильнее: дети или взрослые…), где поселилось каллистувское исчадие в лице надзирателя, потому давно перестал изображать из себя радивого работника. Едва ли им и можно было стать, когда единственную опасность Феликсатус видел лишь в детях, и всё сводилось к тому, чтобы не выпускать их из приюта, с чем безупречно самостоятельно справлялся надзиратель. А от «внешней угрозы» охраняли клейма «Майндката» и внушительное ограждение. Одного этого хватало на много лет. До сегодняшнего дня.

Аезон так и не смог решиться уйти отсюда по собственной инициативе: это дьявольской приют, даже прогнивший в своём основании, оставался его домом…Единственным…Где жили и работали даже те, кто был когда-то ему дорог.

Сегодня Аезон уснул слишком крепко. Но откуда ему было знать, что после семи лет абсолютного «затишья» однажды явится такая буря!!?

— Всем виновникам и их соучастникам должно воздаться по заслугам. — взор Шедоу вдруг потерял свою крайне напрягающую твёрдость, молодой демон на мгновенье даже отвернул его. Он продолжал говорить себе, что совершённое им в любом случае оправдано, какие бы причины не были у Фелисатуса и той старой демонессы. По прочтённым документам, молодой демон уже не мог не сделать выводов о мотивах директора. Но то никак не могло его оправдать. Все несчастные сироты приюта никак не должны были страдать из-за проступков нескольких озверевших среди них подростков.

— Как вы можете…!? — Аезон был готов, не взирая на чёткие и резкие как глаза и когти незнакомца страх с угрозой, проявить характер весьма неблагоразумным в данном случае способом. Но он был прерван гомоном нахлынувшей в коридор толпы учителей, воспитателей и работников, которые ещё не успели разойтись по домам и были застигнуты врасплох сообщением от Шедоу.

Молодой демон тихо чертыхнулся. Все эти работники столь сильно притихли до, в течение и после фатального для Феликсатуса и старой демонессы момента, что Шедоу уже и забыл об их существовании. Демонов было много и двигались они в слишком хаотичном движении, чтобы он мог на каждого из них одновременно наложить паралич. Во всяком случае, его магические способности ещё не были развиты до такой высокой степени.

Где-то вдалеке из-за поворота боязливо выглянули маленькие головки детей, но беспокойное скопище учителей в одном месте похоже сильно отпугнуло их, и они не решались двинуться в сторону выхода.

Шедоу решил действовать радикальным, но наиболее эффективным способом. Достав из кармана серый с длинным сверкающим стволом револьвер, молодой демон с хладнокровной точностью выстрелил в ногу мятущейся перед ним молодой демонессы. Девушка подскочила, взвизгнув от боли, и с подкошенными ногами свалилась на пол. Толпа моментально среагировала и ошарашенно замерла.

— Что вы творите! — прокричал Аезон. Он всё-таки попробовал напасть на Шедоу из-за спины, не выдержав творящегося беспредела, но был остановлен дьявольски сильной хваткой, которая быстро откинула его к остальным работникам в их бессвязной массе.

— Отправляйтесь все в кабинет. — с подлинной готовностью на кровожадность скомандовал Шедоу, указав на дверь ближайшего класса. — Если кто-то откажется, то будет своим трупом красить пол. Живо!

Никто больше не пожелал противиться. Аезон с нервной поспешностью помог раненной девушке встать и вместе с остальными демонами под прицелом судорожно пошёл в классную комнату.

— Вы не понимаете, что делаете! — бурно проговорил он, когда Шедоу, кратко оглядев заложников и разглядев в дальних рядах кого-то похожего на Гренима, удовлетворённо кивнул, и собрался запереть их. — Возомнили себя эдаким справедливым спасателем! Вы хоть представляете, что вы натворили? Вы выпускаете наружу подлинных монстров! Они убили жену Феликсатуса! Ни в чём не повинную женщину!

— Я знаю. Но это сделали не лучшие из них. — отрешённо ответил Шедоу.