Unpurified

— Н-нет! Фраджил! Лучше беги отсюда!

— Найт, доверься мне! На этот раз я правда могу помочь! У меня появилось оружие! — маленькая демонесса вытащила из кармана юбки пульт от блокатора и нажала на главную кнопку. Металлическое кольцо разомкнулось, приняло форму покусанного бублика, упав на пол с пронтяжным бренчанием, и Фраджил бросилась к сокрушаемой двери.

Уже меньше, чем через минуту она, наверняка, будет выбита.

— Ф-Фраджил! Что ты творишь! — подбегая к ней, закричал Найт. — Ты не можешь так рисковать!

— Не приближайся ко мне! Я сейчас могу случайно наслать на тебя смертельную болезнь! Нет времени объяснять! Просто прошу, дай мне шанс спасти нас обоих! И не стой у меня на пути!

— Но Фраджил…!

— Умоляю, отойди!

— Нет! Я не могу!

Дверь отлетела в сторону, чуть не сшибив их обоих, и из-за неё вылетел безумно красный повар.

Невзирая на тяжёлый страх, Фраджил сразу же кинулась к нему, не позволив другу успеть снова встать щитом перед ней.

— Не подходите! Я опасна! — проголосила она, на что повар злобно усмехнулся и схватил её за край майки.

Реакция на это последовала от девочки незамедлительно: глаза наполнились ужасом с гневом и Фраджил, не щадя усилий, толкнула неуравновешенного демона прямо во вздутый живот. Откинутый аж до самой плиты, повар не успел подняться, как у него началась жуткая рвота.

— Больше не подходите к нам или будет хуже! — сказала Фраджил и отвернулась от отвратительного зрелища, которое продолжалось ни одну минуту.

То ли предельно напуганный, то ли лишившийся всех сил после блевания, но повар больше не приближался к ним.

С отвращением вздыхая, Фраджил подняла блокатор и вернула на шею.

Обнаружив, что у юноши имеется на теле немалое число синяков, ссадин и несколько небольших, но тревожных ран, Шедоу немного задержался в больничной палате, отбирая подходящие и не опасные при обморожении лечебные средства. Юный демон вскоре очнулся и враждебно высказал своё подозрение относительно незнакомца и его намерений. Даже после объяснений, Райан весьма не спешил оставлять неприязнь и недоверие, на что Шедоу спокойно сказал, что скоро он сможет идти своей дорогой и не следовать за новым опекуном. Эти слова сбили юношу с толку.

Когда Шедоу вернулся за Найтом, то обнаружил его в сознании, но в немного странной и стыдливой атмосфере с Фраджил. Узнав всё, что произошло, он хоть и похвалил девочку за отвагу, но в то же время укоризненно покачал головой, сказав, что им стоило позвать на помощь. Сам повар, лежа в болоте собственной рвоты, оказался вновь без сознания.

Найт был всё ещё слаб и смог перебраться в кабинет медсестры не без поддержки маленькой демонессы. Там Шедоу наказал мальчикам оставаться в кроватях и воздержаться от попыток согреться как можно быстрее вроде мытья в горячей воде. Раны маленького демона также не остались без внимания и молодой мужчина, обрабатывая их, к огромной радости Фраджил, заключил, что у пострадавшей руки явный перелом, но вполне излечимый. Однако позже каждый из них должен принять помощь уже от врачей — это будет последнее требование для тех, кто захочет жить не под крылом Шедоу.

Убедившись, что все главные жертвы дня в целости и сохранности, молодой демон с определённой целью вновь отправился в кабинет директора.

«Вот оно: личное дело и документы каждого ребёнка.» — пролистывал бесчисленные ряды папок Шедоу.

«Фраджил Ависросанс.

Причина зачисления: потеря дееспособности единственного уполномоченного опекуна, матери Силайн Ависросанс;

Отчёт: Мать ребёнка была отправлена в больницу по случаю заражения неизлечимой болезнью лёгочно-желудочного тракта — Ленвенумом, о чём было вскоре сообщено работникам приюта врачами …

Спустя два года Силайн Ависросанс по-прежнему находилась в больнице…Состояние её не улучшалось…врачи предсказывали, что болезнь будет держаться ещё как минимум десять лет.

После чего Силайн Ависросанс подписала согласие на эвтаназию. По её собственным словам, она пришла к этому тяжёлому решению, чтобы в ближайшем будущем не стать бременем для своей дочери…»

«Значит, это правда…Бедная женщина…Если бы она только знала…А, впрочем, помогло ли бы это?»

…

«Райан Коригнис.»

Десятилетний мальчик на фотографии похож на того юношу, что Шедоу спас вместе с Найтом.

«Причина зачисления: Добровольный отказ единственного уполномоченного опекуна, матери Пенелопы Коригнис, от ребёнка;

Отчёт: По заверениям матери мальчик сошёл с ума, зарезал собственного отца и намеревался сделать то же самое с ней. Все слуги единодушно подтвердили её показания. (Впоследствии было начато расследование этого дела, которое совсем скоро завершилось с результатом безоговорочной правоты Пенелопы Коригнис) При перевозке в приют мальчик проявил сопротивление, совершил ряд агрессивных действий в отношении работников приюта и в общем находился в состоянии нервного и эмоционального срыва, постоянно вопя, обвиняя свою мать в убийстве и угрожая ей лишением жизни.»

Ниже отчёта было приписано: «Весьма тяжёлый случай. Сей субъект требует особого наблюдения. Он расположен к насилию и серьёзно опасен для общества.»

Шедоу сердито смял лист с отчётом.

«Эти слова должны быть сказаны о всех воспитателях и учителях этого места, а не о детях!»

Велика вероятность, что эти обвинения были полной ложью, результаты расследования сфальсифицированы и истинным убийцей отца Райана, действительно, была его мать …Не исключено, что и весь отчёт по Райану — одна большая выдумка. Но это чересчур даже для безучастного псевдопсихолога Гренима. Нужно будет поговорить с самим юношей об этом.

Но Шедоу уже казалось, что Райан не был похож на сумасшедшего.

…

Пустое поле для имени. Некий безымянный ребёнок с фамилией Хиакримис. Ниже приписано: «Среди некоторых детей стал зваться Найтом шесть лет спустя после прибытия».

«…Найт…неужели от самый близкий друг Фраджил?»

«Причина зачисления: Добровольный отказ единственного потенциального опекуна, матери Инфеликс Хиакримис от ребёнка;

Отчёт: Ребёнок был передан в приют вскоре после своего рождения. Инфеликс Хиакримис отказалась давать объяснение своего решения. Однако, говорили, было заметно, что действовала она без сомнений и сожалений. В отношении матери к своему сыну прослеживалось неприкрытое отвращение. Также Инфеликс Хиакримис категорически отказалась давать какую-либо информацию об отце мальчика. Вероятно, женщина была в крайне плохих отношениях со своим предполагаемым мужем/любовником, либо стала жертвой понятного рода насилия.

Однако мальчик на протяжении всего своего пребывания в Стрейсолсе постоянно выискивал информацию о биологической матери и даже смог раздобыть адрес её проживания. Воспитатели и руководство приюта разрешали данному подопечному до определённого срока отправлять письма Инфеликс Хиакримис…»

«…Значит раньше детям позволяли связь с внешним миром? ...Или…?» — задумался Шедоу.

Он нашёл в папке больше десятка писем, поздние из которых были подписаны «от Найта Хиакримиса» и адресованных Инфеликс Хиакримис. Каждое из них было проштамповано кровавого цвета печатью с надписью «возврат отправителю». Ни одно письмо не выглядело вскрытым.

Движимый меланхоличным любопытством, Шедоу взял в руки один из конвертов и вскрыл его.

Маленькие, но аккуратные буковки всплыли перед глазами.

Написано было почти семь лет назад…

«Дорагая мамочка,

Я очень хачу чтобы однажды ты ответила мне и написала как у тебя дела. Почтальон сказал мне больше не писать тебе письма и что ты никогда на них не ответишь. Он не объяснил мне почему. Если он прав то наверное я должен попросить у тебя прощенее. Но я не знаю прав он или нет потому всё равно пишу тебе, мама. Я всё ещё надеюсь что однажды ты прочтёшь мои письма и напишешь мне.

В последнее время мне часто стоновиться страшно. Госпадин Фелексатус пугает меня. Он перестал быть добрым с нами. Многие учителя ушли из приюта после того как узнали что праизошло с его женой...Я видел что случилось…Я слышал как госпажа Фелексатус кричала. Я видел много крови в которой она лежала и корчелась от боли когда старшекласники исбивали её. Я не знаю почему но ничего не смог зделать. Я просто смотрел и не мог отарвать взгляд. Я хотел закрыть глаза и заткнуть уши. Но почему-то не сумел даже пошевелиться.