Unpurified

Теперь она ненавидела это в себе.

Как бы она хотела быть сильной! По настоящему сильной! Чтобы стойко принимать удары судьбы, а не погружаться от них каждый раз лишь в рыдания.

Но…правда была слишком жестока.

Фраджил не могла осилить свой груз. Слишком тяжело…Безумно тяжело…Душа уже тысячу раз успела надорваться…Это невыносимо…Всё это…

Окружённая глухой темнотой, девочка почувствовала, как из слабоосознанного состояния возвращается в глубокий сон. Пока нечто светлое и воодушевляющее не потянуло её наружу из беспросветного забытья.

— Фраджил. Ты слышишь меня? Ответь…— взывал к ней безмятежный мужской голос. Он прозвучал таким добрым и бережным, как если бы погладил по душе.

Это был такой красивый голос. Фраджил очень захотелось услышать его вновь. Приблизиться к нему. Открыться.

Темнота медленно рассеивалась.

— Кто вы? — спросила девочка, протянув руки.

— Я…Шедоу…и я хочу спасти тебя, всех вас.

— ...В-вы…— пространство начало обретать чёткие контуры столь привычного глазу, но до сих пор не душе места, — …вы из Ординума? Или из Центра?

— Да, можно сказать, что я из «Центра». — почему-то с запинкой ответил Шедоу.

Ещё прежде чем Фраджил полностью пришла в сознание, она привстала и, потянувшись вперёд, обхватила руками смутный мужской силуэт, возникший перед ней.

— …Вы…вы и вправду здесь? ... — тихо всхлипывая, спросила девочка.

Может, это и было неправильно верить впервые встреченному мужчине и бросаться ему на руки. Но Фраджил хотела этого…Она хотела слушать своё сердце. Даже если могла жестоко обмануться. Да и возможно ли какой-либо лжи стать ужасней, чем всё пережитое?

Могло ли вообще хоть какое-то в мире существо причинить ей больше боли, чем учителя, директор и надзиратель Стрейсолса?

— Да, я здесь. — успокаивающе ответил Шедоу. Почувствовав ласковое поглаживание по голове, Фраджил сильнее прижалась к молодому мужчине, будто боялась, что если ослабит объятия, то загадочный спаситель исчезнет.

И тогда всё будет кончено.

…Найт….

Последнее дорогое сердцу создание умрёт…

Фраджил ни за что не сможет жить дальше, если это случится…

Душевные раны вновь раскрылись и, уткнувшись в грудь Шедоу, Фраджил разрыдалась.

Но теперь…по крайней мере слёзы не усиливали боль. За слезливым градом не было безысходности.

Фраджил чувствовала тепло обнявших её сильных рук. Такое душевное и семейное. Которое она почти потеряла. Невыносимый груз, навалившийся на её плечи, наконец-то полегчал. Пока что на чуточку. Но это уже было значимо.

— …Всё будет хорошо…Я заберу вас отсюда. — сказал молодой демон.

====== Глава 4. Ненависть. Часть 6 ======

Злоба, печаль и сожаления раздирали душу Шедоу.

Сколько растерзанных сердец и разбитых жизней… Как могли они проявлять такую зверскую жестокость к беззащитным детям, которые ни в чём не виноваты…!

Звонок, похожий на безумный розыгрыш, оказался отчаянным зовом о помощи.

И всё, вплоть до незаметных на первый взгляд деталей в Стрейсолсе, подтвердило это.

Шипастая проволока на ограде, созданной словно для холодной тюрьмы со строптивыми преступниками, а не детского приюта, чьи обитатели отчаянно нуждались в утешении и заботе.

Разрушенная игровая площадка, на которой уже, наверняка, давным-давно не звучало детского смеха. Как и во всём манерно ухоженном дворе.

А то, что Шедоу услышал во время урока! Уже давно (как кажется…) ему не приходилось сталкиваться с таким неприкрытым пренебрежением, а то и намеренным надругательством над чувствами других!

Не стоило и говорить о разъярённой медсестре, которая при одном виде лишённой чувств девочки взорвалась всевозможными возмущениями в стиле «Я не собираюсь ни секунды бесплатно работать сверх назначенных мне часов!».

Даже не будучи свидетелем всех скрытых изуверств, молодой демон отчётливо видел их как наяву. Детей унижали, оскорбляли, избивали и…страшно даже подумать, но, наверняка, делали с ними и что-то более ужасное.

«Почему…Почему учителя поступают так?» — назрел самый болезненный вопрос. Это во сто крат превышало все мерзости обычного манкирования и безразличия. Неужели в них не было ни капли сочувствия? Ни грамма чувства вины? Почему всё должно было быть подчинено такой убийственной ненависти!?

Шедоу видел пока несколько возможных ответов на этот вопрос.

Первый, самый банальный — директор и многие работники Стрейсолса были просто-напросто садистами-психопатами, хорошо скрывшие от мира свою истинную сущность.

Второй, более правдоподобный — властители приюта не выдержали тягот своих обязанностей, потеряв с давних или недавних пор жизненно необходимое терпение с детьми, и объявили им домашний террор. Подобное звучит довольно характерным для худших рейджлендских типажей с их с крайней нетерпимостью, агрессией и жестокостью.

И третий — хозяева Стрейсолса изначально решили обращаться с бедными детьми как с животными, которых, якобы удобней и правильней было воспитывать только запугиванием и побоями, делая из них послушные шестерёнки общества. Равнодушие и бессердечие, постоянно наступающие на трупы милосердия и сострадания, — не иначе как так это можно было назвать. Эгоизм демонов не знал границ. В своём чудовищном проявлении он не гнушался и жизнями невинных и беспомощных созданий.

И что из этого правда? И была ли она среди этих гипотез?

«Ах, но разве это важно!» — закричала ненависть в душе Шедоу.

Был ли, например, когда-нибудь какой-то толк в выяснении, как Каллистус стал тем чудовищем, каким он явился перед всем тёмным народом?

Какие бы ни были причины, такое нельзя было простить. Ни за что. Никогда.

Эти омерзительные существа…Эти монстры…

Они должны быть наказаны.

Самым суровым и беспощадным способом.

И если не Шедоу, то Ординум должен был исполнить это.

«Так…так…Расходы на мясо в ближайшую неделю можно будет сократить. В конце концов всем им должно послужить уроком произошедшее, пусть немного поголодают…Хотя если они опять будут распускать те нелепые слухи про каннибализм, может и стоит их пострашить…» — размышлял про себя директор, погружённый в документы.

Феликсатус бы ни за что не подумал, что в эту секунду кто-то может взять и ни с того, ни с сего ворваться к нему в кабинет даже не постучавшись. Услышав неожиданный грохочущий хлопок двери, директор чуть не подскочил.

«Чьи это выходки!» — хотел выкрикнуть Феликсатус, ожидая увидеть перед собой кого-то из просящих подачек сирот, которых всех он равноценно воспринимал как мелких выродков. Но, увидев в проёме дверей высокий чёрный силуэт незнакомца, директор осёкся. Уже с первых секунд их встречи, ещё когда этот загадочный незнакомец стоял позади ограды, Феликсатус почувствовал в нём нечто такое, что сильно настораживало. Сейчас же облик незваного гостя был определённо пугающим. Холодные серые глаза как прицелы легли на Феликсатуса и с маниакальным спокойствием оставались в недвижимом положении.

Руки демона напряглись, и, спрятав их под письменным столом, он инстинктивно выпустил когти.

— Что это с вами, господин? — с умеренным раздражением произнёс рейджлендец, стараясь хладнокровно продолжать сидеть на рабочем месте. — Не знаю, из каких краёв вы прибыли, но в наших неприлично входить в кабинеты деловых демонов без стука. Или вы настолько возбуждены предоставленным ассортиментом, что не понимаете, что делаете?

Шедоу молча прошёл внутрь, приблизившись к столу Феликсатуса. Весьма смятённый его действиями, директор всё же встал и сделал шаг назад.

— Так что же вы хотите? Приняли решение об усыновлении? — поспешно спросил мужчина.

— …Да, несомненно. — долгожданное говорение молодого демона принесло Феликсатусу небольшое облегчение. — Фраджил я первым делом беру под свою опеку.

— Вот и славно! — с нарочитой радостью закивал головой директор и суетливо возвратился обратно к своему столу, схватил ручку и первый попавшийся бланк для договора. — Поскольку наша сделка проходит неофициально, то я составлю тайный…