Unpurified

— Быть может, стоит на время отдалиться от классной комнаты? — предложил Шедоу, с тенью беспокойства поглядывая на дверь, которая уже слегка-слегка приоткрылась под напором облокотившегося на неё Гренима. Из едва заметной щели пришёл монотонный голос учительницы:

— А теперь, в связи с надвигающимся семейным праздником, давайте споём несколько песен о семье. Начнём с «В объятиях матушки моей».

Молодой демон поражённо отшатнулся, до того отвратительно было то, что он услышал.

— Ох…ну, — Греним равнодушно закрыл дверь, — не думаю, что кто-то слышит нас. И я вроде говорю совсем негромко.

— Прошу вас, говорите как можно тише. — угрюмо произнёс Шедоу. — Вы смогли что-нибудь вспомнить о Фраджил?

— Ох…нет…Мне бы припомнить какие-нибудь указывающие на неё факты. Сколько ей лет, например? И

— Полагаю, не больше 13. Учится она в 6 или 7 классе, именно в том, у которого сейчас будет урок музыки. Ещё директор сказал мне, что из-за неё сегодня заболел надзиратель...

— …о, да…я что-то припоминаю…Да, та самая девочка. — на лице Гренима появился намёк на какое-то размышление. — Признаться, я был очень удивлён, увидев её среди нарушителей спокойствия: она всегда казалась особой кроткой и неспособной на яростные поступки…Ещё удивительней, конечно, то, что её наказание пока решили отложить...— Греним сконфуженно поджал губу, будто случайно сказал что-то лишнее, и быстро сменил тему. — Впрочем, вспоминая обстоятельства, по которым она сюда попала, её родословную…я что-то помню...её мать… что-то с ней случилось…и она угодила в больницу…Ах, да! Вспомнил ещё кое-что! — воскликнул Греним.

Шедоу заметно напрягся. Под воздействием всё больших опасений из-за безразлично кидающегося информацией псевдопсихолога, молодой демон хотел заставить его замолчать, но не успел.

— Её не стало год назад. Не помню точно, но вроде, говорили, дело закончилось эвтаназией. — слова Гренима были произнесены так беспечно и громко, что, казалось, могли сокрушить стены подобно одному неосторожному и необдуманному действию или движению, которое влечёт за собой большие разрушения.

— …

— Жаль, конечно, что мать этой девочки так и не смогла побороть болезнь и сдалась. Но…

Раздавшийся испуганный и отчаянный вопль заглушил на непомерно длинную секунду безучастные слова и все остальные звуки в приюте.

— Ой, это ещё что? — чуть более эмоционально спросил Греним.

— Фраджил! Что такое?! — раздался раздражённый женский возглас за дверью. — Какого чёрта ты себе позволяешь!

Шедоу почувствовал, словно задыхается.

Нет…Эта девочка…Неужели она услышала всё это впервые…?

— …но дочь не стала для неё достойным мотивом, чтобы выжить…потому можно считать, что мать отказалась от Фраджил. — сказал Греним, пожав плечами. Если бы степень его халатности и неумышленной вредоносности отражалась бы на природе, то она в тот момент бы в состоянии близком к апокалиптическому.

— Ах, ну что за…! — затрезвонила возмущением учительница за дверью. — Кто-нибудь, позовите медсестру! Или же сразу отнесите это недоразумение в её кабинет!

У Шедоу был только миг для выбора.

Разрываясь между желанием надавать пощёчин равнодушному и безответственному псевдопсихологу и рвануться в класс, чтобы помочь несчастной Фраджил, молодой демон заставил себя выбрать второе. Хотя порыв справедливой ярости был в нём сильнее, он понимал, что сейчас было правильней пересилить его.

Ворвавшись в класс, он увидел столпившихся у одной из парт детей. Сидевшая у пианино учительница, испуганно подскочила при виде незнакомца. Шедоу подбежал к месту волнения, расталкивая парты.

Дети изумлённо и напугано расступились перед ним. Рядом с упавшим стулом без сознания лежала розоволосая девочка. Глаза её были плотно закрыты, а на щеках вместе со свежими ранами были видны блестящие капельки слёз. Похоже обморок стал для неё временным побегом от жестокой и слишком тяжёлой для детских плеч жизни.

На тонкой шее девочки поблёскивало металлическое кольцо. Весьма извращённый вид блокатора!

Шедоу осторожно поднял маленькую демонессу на руки. На вопросительные взгляды он коротко ответил:

— Я отнесу её к медсестре, можете продолжать урок.

— А кто вы? — спросила учительница. — Вы наняты на замену надзирателю?

— Да, вроде того. Не беспокойтесь. — холодно отозвался молодой демон и направился к выходу.

— Ну ладно. — облегчённо вздохнула учительница. — Возвращайтесь все на свои места! Мы продолжаем!

Столкнувшись со слегка удивлённым Гренимом в дверях, Шедоу спросил о направлении в кабинет медсестры.

Фраджил никогда не знала своего отца. Ей это не казалось странным. Это просто было чем-то одним из многих, без чего некоторые не представляли счастливой жизни. А Фраджил представляла. Не только представляла, но и жила ей.

Лишь много лет спустя, когда одна учительница небрежно ткнула в это, девочка и задумалась, что может то было не так нормально, как она думала.

«У тебя разорванное генеалогическое древо.» — таковы были слова той демонессы.

Отец исчез ещё задолго до рождения Фраджил. Раньше она не понимала почему.

«Он не хотел такой жизни…» — робким голосом говорила мама, опуская взгляд.

Наверное, девочка никогда и не хотела понимать. Так же, как и то, почему она должна была чувствовать, что это ненормально?

Разве странно тосковать по тому, чего у неё никогда не было? Что ушло в прошлое, стерев все связующие ниточки с настоящим? Не было смысла искать того, без чего и так можно быть счастливой. А Фраджил была безумно счастлива и с одной мамой, которая вполне могла любить её за двоих, а то и троих.

Ничего не мешало их счастью.

В это Фраджил верила.

До того времени пока мама не заболела самой тяжёлой болезнью, что когда-либо брала её в плен…

И из этого плена…ей уже не суждено было выбраться.

Мама всю жизнь была очень хрупка здоровьем, часто болела, нередко и ложилась в больницы. Все родные потому были вынуждены постоянно заботиться о ней. Она плохо училась в школе и притягивала бесконечную неприязнь со стороны темпераментных учителей. Несмотря на её непрекращающиеся старания ухватиться за учёбу и не отставать от сверстников, постоянные прошения о переписывании, переделывании различных работ, пересдачах, вторых шансах…учителя однажды перестали проявлять снисхождение. И так уже в 7 классе мама была исключена из школы.

Здоровье совсем не улучшалось, но, не желая продолжать быть обузой для семьи, она уехала от родителей и попыталась начать, что называется, «взрослую, самостоятельную» жизнь в 13 лет.

Единственная работа, которую возможно было для неё получить в те времена, была малооплачиваемая монотонная 12-ти часовая рутина на фабрике. Там же мама и встретила отца, после чего однажды и забеременела Фраджил.

Дочь стала для неё всем. Уже с того самого мига, когда матушка едва узнала о её зарождении, она была готова оставить всё ради того, чтобы отдать будущему ребёнку всю свою любовь.

Мама перестала работать, что сильно не понравилось отцу. Усугубилось всё её ухудшающимся самочувствием. Отцу пришлось не только больше работать, тратить много денег на лечение, но и проводить всё внерабочее время, ухаживая за женой. Где-то на 7 месяце беременности мамы он и ушёл. Написал прощальную записку и больше не появлялся. Единственное, что осталось от него — это еженедельно прибывающие деньги, на которые скромно, но вполне можно было жить.

Правда, маме, отдающей всё Фраджил, похоже больше не хватало денег на лекарства….

И так помимо, как смыслом жизни…маленькая демонесса стала и главной проблемой милой родительницы.

По лицу Фраджил стекали слёзы…Возможно ли, что когда-нибудь от переизбытка всего горя, что она испытала, они закончатся?

Если бы только в непрекращающихся слезах было бы хоть какое-то утешение.

Но чем больше их проливала Фраджил, тем слабее и более измученной себя чувствовала.