Страница 4 из 11
Острый слух вампира уловил звук ее дыхания, и Малфой обернулся, пряча медальон в карман. Он окинул взглядом сидящую на земле растрепанную Гермиону, и его холодные серо-стальные глаза сощурились. Через мгновение он уже был возле нее, и она дернулась, выставляя перед собой палочку. Острая боль от резкого движения пронзила ушибленное плечо, и ей пришлось стиснуть зубы, чтобы не застонать. Она сомневалась, что Малфой оставит ее в живых после увиденного, однако что противопоставить значительно превосходящему ее в скорости реакции вампиру она не знала: скорее всего, он убьет ее еще до того, как она успеет произнести заклинание.
– Спокойно, Грейнджер, – мягко проговорил он, поднимая руки ладонями вверх, и Гермиона с удивлением отметила, что на них больше нет крови. – Я тебя не трону. Ты ранена, позволь мне помочь.
– Зачем тебе помогать мне, Малфой? – голос срывался, а рука, держащая палочку, предательски дрожала. – Разве ты не должен убрать свидетеля этих ваших… вампирских разборок?
– Только идиот будет в этой стране убивать Гермиону Грейнджер, героиню войны и всенародную любимицу, – Малфой был спокоен и терпелив, и тот факт, что он до сих пор не попытался ни напасть, ни применить гипноз, немного приободрил ее. – К тому же в нападении на тебя косвенно есть и моя вина, поэтому просто позволь мне загладить ее и обо всем забыть. Считай это вампирским кодексом чести.
С трудом удержавшись от язвительного комментария, Гермиона смерила его подозрительным взглядом и опустила палочку, хотя все равно решила оставаться настороже. Сделав движение, чтобы встать, она поморщилась от вспыхнувшей боли одновременно в плече и бедре и прерывисто выдохнула сквозь стиснутые зубы.
Малфой протянул ей руку, чтобы помочь, но она, вспомнив, что всего пару минут назад этой рукой он вырвал у другого вампира сердце, проигнорировала его и героически встала сама. Боль вспыхнула с новой силой, в глазах потемнело, голова закружилась, и сознание начало уплывать. Последнее, что она почувствовала, перед тем как отключиться, были крепкие объятия подхватившего ее Малфоя, а затем рывок трансгрессии.
***
Ей было тепло, спокойно и уютно. Она лежала на чем-то мягком, и, казалось, ее укачивают неторопливые волны блаженства, подчиняющиеся негромкому рокочущему голосу, что-то произносящему ей на ухо. Он успокаивал и убаюкивал разум, не позволяя всколыхнуться страхам и панике, а нежные прохладные прикосновения к телу унимали боль. Плавные низкие звуки, окутывающие ее шероховатым бархатом, вдруг сложились в слова, и она всем своим существом подалась им навстречу, желая внимать, открыться им, всей душой звучать с ними в унисон.
– Все будет хорошо, – промурлыкал смутно знакомый голос. – Боль сейчас пройдет. Расслабься и ни о чем не думай. А теперь спи.
И послушный разум мгновенно провалился в сон.
Комментарий к 1.
Моя группа вк https://vk.com/stillewasserfanfiction и инстаграм https://www.instagram.com/stillewasserfanfiction/
Добро пожаловать)
========== 2. ==========
Проснувшись, Гермиона с удивлением поняла, что у нее больше ничего не болит, голова ясная, а тело наполнено энергией, как после хорошего долгого отдыха. Лениво потянувшись, она открыла глаза и испуганно села на кровати, не узнав комнату, в которой находилась. Вспоминания о произошедших событиях пронеслись перед мысленным взором бешеным круговоротом, и она вскочила на ноги, гадая, куда мог затащить ее Малфой. Вслед за этим пришло осознание, что ее пальто и платье куда-то делись, и она осталась в одном нижнем белье, а значит, кто-то раздел ее, пока она спала. Видимо, это был тот, кто натер ее заживляющей мазью, раз на коже не осталось даже синяков. Вариантов, кто именно мог это сделать, было не слишком много, и щеки залила краска при мысли, что Малфой видел ее полуголой.
Оглядев роскошно обставленную спальню, Гермиона заметила лежащую на прикроватном столике палочку и с облегчением схватила ее, сразу почувствовав себя гораздо увереннее. Следом взгляд зацепился за висящее на спинке кресла платье, очень похожее на то, в каком она была ранее. Разумно посчитав, что Малфой вряд ли тайком носит такое, она поспешно оделась, пожалев, что нельзя сначала сходить в душ: нужно было как можно быстрее выяснить, куда она попала, а потом выбираться отсюда. Трансгрессировать, конечно же, не получилось – это было бы слишком просто, – поэтому она, осторожно выглянув из-за приоткрытой двери, вышла в гостиную, блистающую не менее богатой обстановкой, чем спальня. «Малфой даже после смерти такой Малфой», – мысленно проворчала она и дернула ручку двери, которая, по ее расчетам должна была быть заперта, но внезапно поддалась и вывела ее в длинный коридор, облицованный дорогими деревянными панелями и устланный ковром.
В коридоре было холодно, и она, с тоской вспомнив свое теплое пальто, двинулась налево в сторону развилки. Бесконечные ответвления и повороты вскоре смешались у нее в голове в сплошную кашу, и она, уже сомневаясь, что найдет дорогу обратно, упрямо шла вперед, поражаясь размерам этого дома, а также полному отсутствию окон. Чем больше она удалялась от комнаты, в которой проснулась, тем шире становились коридоры и тем проще они были отделаны. В очередной раз завернув за угол и увидев стоящего у стены незнакомого высокого мужчину, она почувствовала, как сердце ухнуло куда-то вниз, когда он поднял на нее тяжелый холодный взгляд явно нечеловеческих красноватых глаз. Он моргнул, наваждение исчезло, и вампир снова стал неотличим от человека, но Гермиона испуганно попятилась, сжав в руке палочку. Смерив ее ничего не выражающим взглядом, мужчина равнодушно отвернулся и скрылся за следующим поворотом.
На секунду растерявшись, Гермиона бросилась бежать туда, откуда пришла, боясь, как бы он не передумал и не вернулся. Теперь сомнений не оставалось – она не просто в каком-то доме: Малфой притащил ее в вампирское логово. Это объясняло необъятные размеры этого жилища и роскошную обстановку: бессмертие наверняка предполагает ту или иную форму гедонизма. Вот только что ему нужно от нее и почему он не запер ее в комнате, позволив свободно бродить здесь с риском наткнуться на кого-то, кто может возжелать ее крови? А может, затем он и притащил ее сюда – чтобы его вампирские друзья смогли полакомиться героиней войны, а потом стерли ей память и выкинули на улицу? Но почему тогда тот мужчина не напал на нее? Вряд ли он испугался волшебной палочки: судя по тому, что она видела в подворотне, им ничего не стоит уклониться от заклятия. Значит, дело явно в чем-то другом, но в чем?
Чувствуя, как от вопросов начинает кружиться голова, она мчалась по коридору, гадая, как найти выход из этого бесконечного лабиринта, как вдруг впереди открылась одна из дверей, и на пороге показалась невероятно красивая блондинка, которая, увидев Гермиону, плотоядно ухмыльнулась, обнажив клыки.
– Привет, малышка, – ласково пропела она, склонив голову на бок. – Заблудилась?
Гермиона юркнула в боковой проход и ускорилась, постоянно оборачиваясь. Сердце готово было выскочить из груди, но пробежав еще пару коридоров, она поняла, что ее никто не преследует. Но стоило ей перевести дух, как навстречу вышел молодой парень с короткой стрижкой и безумным взглядом. Уже нисколько не сомневаясь, что он тоже вампир, она в панике дернула ручку ближайшей двери, но та оказалась заперта. Тогда она бросилась назад и свернула в другую сторону, чтобы не столкнуться с той блондинкой.
На ближайшей развилке она снова увидела еще одного вампира, а в следующем коридоре – еще двоих, и ей стало казаться, что с ней играют, словно кошки с мышью, зная, что она все равно никуда не денется. Все двери по пути были закрыты, и спрятаться было некуда, а вампиров она теперь встречала почти в каждом боковом проходе. Они провожали ее цепкими хищническими взглядами, но никто не проявлял враждебности или агрессии, и она не могла отделаться от ощущения, что ее таким образом куда-то целенаправленно ведут, оставляя свободными нужные проходы.