Страница 3 из 11
– Получается, он… всего лишь защищался, когда его попытались задержать, как преступника? – Гермиона почувствовала себя странно: как будто эта новость принесла ей облегчение, словно судьба Малфоя почему-то стала ей небезразлична. – Вот почему авроры отделались легкими ранениями? Он не хотел никого убивать.
– Гермиона, пойдем, я провожу тебя домой, – обменявшись быстрыми взглядами с Бруствером и Скальеро, сказал Гарри, приобняв ее за плечи. Понимая, что теперь ей здесь нечего делать, и авроры ее просто вежливо выпроваживают, Гермиона пожала руку Кингсли, обняла Рона и позволила Гарри себя увести.
До Атриума они шли молча, лишь изредка здороваясь со знакомыми, но подведя ее к одному из каминов, Гарри обеспокоенно предложил:
– Может быть, поживешь еще немного у нас с Джинни на Гриммо? Мне совершенно не нравится то, что сегодня случилось. Вампирский гипноз – это не шутки… и этот поцелуй… Обещаю, мы с Роном вытащим из Малфоя правду и узнаем, зачем ему понадобилось разыгрывать этот спектакль. И никакой наблюдатель от Фонда нам не помешает!
– Только никаких противоправных действий, Гарри! – занудным тоном проговорила Гермиона, зная, что так воздействовать на друга эффективнее всего. – И за Роном присмотри. Я в порядке, правда, и не нужно делать из этого трагедию. Поцелуи вампиров не смертельны, хотя было, конечно, неприятно…
«Неприятно? Правда?» – прозвучал в голове насмешливый голос, слишком похожий на голос Малфоя. – «Тогда почему ты почти стонала от наслаждения?»
Тряхнув головой, чтобы избавиться от странных мыслей, она сумела весьма убедительно улыбнуться Гарри, но он слишком хорошо ее знал, чтобы вот так просто обмануться.
– Гермиона, я ведь вижу, что ты не в себе, – не обращая внимания на людей вокруг, он крепко обнял ее и погладил по спине. – Мы с Роном и Джинни волнуемся за тебя с тех пор, как на тебя напали…
– Это был просто какой-то психованный магл, – отмахнулась Гермиона. – И произошло это неделю назад, я уже почти обо всем забыла. А Малфой не стоит того, чтобы о нем долго переживать – слишком много чести. Я буду в порядке, обещаю. Я пойду домой, сделаю себе ванну с пеной и залягу туда со стаканчиком вина и «Историей Хогвартса». Что? – улыбнулась она, когда Гарри, не выдержав, хрюкнул от сдерживаемого смеха. – Ты же знаешь, лучше этой книги меня ничто не успокаивает! Даже после стольких лет!
– Ну хорошо, – сдался Гарри и, поцеловав ее в лоб, подтолкнул к камину. – Береги себя. Пришли мне или Рону Патронус, если что не так. И завтра в обед я забегу к тебе в лабораторию проведать. И не спорь, иначе я натравлю на тебя Джинни!
– Хорошо, мистер Избранный! – шутливо огрызнулась Гермиона, зная, как он ненавидит это прозвище, и шагнула в камин.
***
Выйдя из «Дырявого котла» в магловскую часть Лондона, откуда было быстрее всего добраться до дома, Гермиона удивилась, что уже успело стемнеть, и задалась вопросом, сколько же времени она проторчала в Министерстве. Похоже, чертов Малфой украл у нее не только поцелуй, но и весь вечер. Спеша домой, она поймала себя на том, что ее мысли то и дело возвращаются к произошедшему в Министерстве. Откровенно говоря, ничего похожего она никогда в жизни не испытывала: оказавшись в руках вампира, нежити, пьющей чужую кровь, она словно попала в рай при жизни, и каждая клеточка ее тела пела от удовольствия. Конечно, на нее наверняка подействовала вампирская магия, призванная одурманить жертву и заманить ее в лапы хищника: вряд ли Малфой просто настолько хорошо целуется, что это заставило ее потерять голову. Однако, услышав новость о том, что он непричастен к массовому убийству, она, к своему большому удивлению, вздохнула с облегчением – и вот это беспокоило ее больше всего. Неужели он все-таки умудрился запудрить ей мозги и слишком глубоко проник под кожу, отравив собой ее организм, подобно токсину? И чем ей это может грозить?
Как бы то ни было, стоило признать, что сегодняшние события были едва ли не самыми яркими из того, что с ней случилось за последние пару лет. Работа в лаборатории зельеварения хоть и была интересной, приносила удовлетворение и позволяла самореализовываться, но все же со временем превратилась в рутину. И если быть честной с самой собой, то, если бы к ней в руки опять попал Маховик времени и позволил ей вернуться в прошлое, чтобы заново прожить этот день, Гермиона снова предпочла бы сходить на допрос к вампиру, чем провести очередной скучный вечер дома с книгой по зельям. Возможно, настало время что-то изменить в своей жизни: отрезать челку или задуматься, например, о смене работы. Кингсли давно уговаривает ее перейти к ним в лабораторию в Отделе тайн, и, может быть, пришла пора принять его предложение? Тогда и с Гарри и Роном они смогут видеться чаще…
Все еще погруженная в свои мысли, она вошла в неосвещенную подворотню, чтобы попасть во двор, и гулкие шаги, эхом отражаясь от кирпичных стен, создавали ощущение, что за ней кто-то идет. Нервно оглянувшись, она, конечно же, не обнаружила за спиной никого и мысленно обругала себя за слабость: надо было либо признать, что дурацкий инцидент на допросе подействовал на нее сильнее, чем ей хотелось бы, и все-таки пойти ночевать к Гарри и Джинни, либо не шарахаться теперь от каждой тени. Подавив в себе желание нащупать в кармане пальто палочку, она сделала глубокий вздох и повернулась, чтобы продолжить путь, но вдруг перед ней возникла темная фигура, словно соткавшись из притаившихся по углам теней.
Раздалось нечеловеческое рычание, и что-то сильно толкнуло ее в грудь, легко швырнув спиной в каменную стену. Ударившись головой, Гермиона на несколько секунд потеряла способность видеть и соображать. Неизвестный снова зарычал и бросился на нее, схватив за плечи. Все еще дезориентированная, Гермиона смогла заметить только сверкнувшие белизной острые клыки, неумолимо приближающиеся к ее горлу, и, вскрикнув, со всей силы попыталась оттолкнуть от себя незнакомого вампира. Однако это было сродни тому, чтобы попытаться сдвинуть с места скалу. До боли сжав ее плечи, он рванул ее вверх, будто она ничего не весила, и Гермиона, понимая, что уже не успеет достать из кармана палочку, ткнула его ладонью в грудь и, вложив в заклинание всю свою ярость и страх, воскликнула:
– Депульсо!
Вампира смело с нее волной беспалочковой магии, но в следующее мгновение он уже стоял на ногах и с такой скоростью снова бросился к ней, что превратился в размытое пятно. Звериный рык прокатился по подворотне, и Гермиона вскрикнула, выронила палочку, которую успела все-таки выхватить, и упала сама, сбитая с ног врезавшимся в нее тяжелым мужским телом. От удара об асфальт плечо и бедро пронзила боль, и, снова чувствуя возле своей шеи острые зубы, она смогла лишь закричать:
– Нет! Нет!
Мелькнувший на периферии зрения темный вихрь смел с нее озверевшего вампира, и она, не понимая, что происходит, поспешила перекатиться на бок и начала шарить по земле в поисках палочки. Нащупав ее, она первым делом набросила на себя защитное заклинание, а затем, подняв трясущуюся руку, воскликнула:
– Люмос!
Волшебный огонек тускло осветил подворотню, и Гермиона испуганно охнула и поспешила отползти назад, к стене, когда мимо нее пронеслось то, что выглядело как взбесившееся торнадо. Послышался грохот, и, моргнув, она увидела, что торнадо разделилось и снова соединилось, а на противоположной стене образовалась внушительная вмятина. Стремительный вихрь снова сделал круг, кроша асфальт, и распался. На земле осталось лежать изломанное тело неизвестного вампира, а над ним, оскалив клыки, замер разъяренный Малфой, держа в вытянутой руке истекающее кровью все еще бьющееся сердце. Труп у его ног вспыхнул ярким пламенем и за секунду сгорел, оставив после себя лишь горстку пепла. Отбросив сердце в сторону, как кусок мяса, Малфой наклонился и что-то поднял с земли. Когда он выпрямился, Гермиона увидела в его окровавленных пальцах овальный медальон из потемневшего от времени золота и ошеломленно выдохнула.