Страница 2 из 11
– Не в том положении, – протянул он, будто слова имели вкус у него на языке, и он наслаждался каждым звуком. – И все же ты здесь: пришла, как я и сказал. И сейчас ты подойдешь поближе, как послушная девочка, и подставишь свое ушко, чтобы я смог шепнуть тебе имя…
Вероятно, вспыхнувшие в Гермионе возмущение и ярость слишком явно отразились у нее на лице, потому что Малфой внезапно мило улыбнулся, являя собой яркий образец вампирского очарования, и успокаивающе произнес:
– Клянусь, что при этом не причиню тебе вреда. Ты ведь знаешь, чего стоит слово вампира?
Гермиона знала. Вампиры, как и другие разумные волшебные создания, обладали собственными понятиями о чести, и нарушить клятву для них считалось вечным позором – в их случае действительно вечным. Поэтому они не торопились разбрасываться обещаниями и были весьма осмотрительны в выборе слов, и, если Малфой сказал, что ничего ей не сделает, ему можно было верить.
– Ладно, – выдохнула Гермиона, подавив в себе желание оглянуться и посмотреть на дверь, за которой находились сейчас ее друзья, готовые в любой момент прийти на помощь. – А затем ты ответишь на остальные мои вопросы как положено! Без фокусов!
Малфой слегка склонил голову, что можно было счесть за согласие. Глубоко вздохнув, она сделала шаг вперед, а затем еще один. Драко с холодным безразличием наблюдал за ней взглядом из-под полуопущенных ресниц, и она подошла еще ближе, остановившись в паре десятков сантиметров от него. И тогда он отошел назад, что позволило ему наконец свободно опустить руки, которые все это время оставались оттянутыми назад из-за сковывающих их цепей. Ехидная ухмылка расползлась по его красивому лицу, когда он небрежным кивком показал Гермионе следовать за ним. Чувствуя себя собачкой, исполняющей команды хозяина, а вовсе не той, кого сам Министр магии убедительно просил провести допрос опасного преступника, она мысленно зарычала и снова приблизилась, словно мошка, летящая в паутину, где ее ждет голодный хищный паук. Она прекрасно понимала, что он играет с ней, хоть и неясно пока, в какую игру, но другого способа заставить его говорить она не видела: не пытать же его, на самом деле, а угрозы на него вряд ли подействуют. Чего может бояться человек, который пережил собственную смерть?
Малфой спокойно ждал, не предпринимая никаких действий, и Гермиона, раздраженно выдохнув, сделала еще один шаг вперед, сокращая расстояние между ними до минимального. В ответ на ее вопросительный взгляд Драко лишь криво ухмыльнулся, смотря на нее сверху вниз, а затем медленно наклонился и потянулся к ее уху. Исходящий от него головокружительный аромат, призванный сбить добычу с толку, окутал Гермиону дурманящей пеленой, и она всего на миг потеряла концентрацию. Звякнули цепи, и руки Малфоя взметнулись вверх и дернули ее за талию. Всем телом она врезалась в него, отчего воздух резко вылетел из легких, а из горла вырвался удивленный стон. По ощущениям это было похоже на столкновение с монолитной скалой, и Гермиона успела лишь жалобно пискнуть, когда его губы впились в ее рот дерзким требовательным поцелуем.
На одно короткое мгновение мир вокруг дрогнул и растворился в блаженном ощущении ласкающих ее губ вампира, и Гермиона обмякла в его сильных руках, стальным кольцом обхвативших ее и прижавших крепче к его твердой груди. Чистейшее, ни с чем не сравнимое наслаждение растекалось по ее телу словно медленный яд, и сердце с трудом билось в груди, отравленное им насквозь.
За спиной звучно ухнула дверь, и до боли знакомый голос прокричал:
– Люмос Солем! – однако слышался он как сквозь плотную вату. Голова кружилась, а разум все еще находился в сладком плену эйфории, поэтому, когда в следующий миг поддерживающие ее руки исчезли, Гермиона тяжело осела на пол, мутным взглядом скользя по пространству вокруг себя. Что-то резко дернуло ее вверх, и на щеку легла чужая грубая рука, которую немедленно захотелось скинуть. Теперь все руки будут казаться ей чужими.
– Гермиона! Что с тобой? – раздался над ухом взволнованный голос Гарри, и она попыталась сконцентрироваться и ответить ему, но губы не слушались. – Идем, нужно вытащить тебя отсюда!
Поттер потащил ее к выходу, и Гермиона, все еще ничего не соображая, на ватных ногах поплелась за ним, но у самой двери будто что-то толкнуло ее в спину, заставив обернуться. Глаза на секунду ослепли от яркого солнечного света, вырывающегося из палочки стоящего у стола человека в аврорской мантии, в котором она с трудом узнала Рона. Взгляд, задержавшись на нем на мгновение, равнодушно скользнул дальше, и последнее, что Гермиона смогла увидеть, прежде чем Гарри потянул ее за собой, был охваченный пламенем Драко, стоящий у стены, будто не чувствуя боли, и неотрывно смотрящий на нее.
***
В ушах шумело, и мир вокруг плыл, как во время качки на корабле. Откуда-то слышались голоса, и где-то совсем рядом смутно виднелись расплывчатые силуэты людей, но их лица распознать не получалось. Чьи-то руки суетливо, но осторожно ощупали ее шею, бесцеремонно отвернули ворот платья и заглянули внутрь, и Гермиона наконец нашла в себе силы стряхнуть с себя вязкое оцепенение и шлепнуть наглеца по пальцам.
– Гермиона! – взволнованно воскликнул тот, и зрение в конце концов сфокусировалось, а звуки приблизились, нахлынув на нее жуткой какофонией.
– Гарри, – пробормотала она, и он с облегчением выдохнул и дал знак кому-то за ее спиной что-то принести.
– Гермиона, как ты себя чувствуешь? Где-нибудь болит? Видишь меня четко? Хочешь воды? – он взял протянутый ему одним из ассистентов стакан и передал ей. Она послушно сделала глоток и ощутила, как странный дурман, навеянный на нее Малфоем, отступает, и на смену блаженной неге приходит крайняя усталость.
– Я… в порядке, – пробормотала она и вздрогнула, когда громыхнула дверь переговорной, куда притащил ее Гарри, и возникший на пороге разъяренный Рон подлетел к ней и сгреб в неловкие объятия. – Все хорошо. Все в порядке. Он ничего мне не сделал, – повторяла она, зажатая между друзьями. – Ну все, дайте мне вздохнуть.
– Мисс Грейнджер, как вы объясните произошедшее? – раздался недовольный сухой голос, и, подняв глаза, Гермиона узнала начальника Гарри и Рона, руководителя Отдела магического правопорядка мистера Скальеро. – В каких отношениях вы состоите в подозреваемым?
– Руфус! – недовольно воскликнул Гарри, но тот жестом велел ему замолчать.
– О чем вы? – огрызнулась Гермиона и с радостью обнаружила, что уже вполне сносно владеет собой. – Какие отношения? Я даже не знала, что Малфой стал вампиром! Мне сказали об этом пару часов назад, когда прибыл клерк от Министра и передал просьбу о помощи! В последний раз я видела Малфоя после войны на суде! Я понятия не имею, что только что произошло!
– Прошу прощения за подозрения мистера Скальеро, Гермиона, – вмешался подошедший Кингсли, и суетящиеся вокруг авроры расступились, давая ему пройти. – Он всего лишь выполняет свою работу. Я рад, что с тобой все в порядке, и мне жаль, что пришлось подвергнуть тебя такой опасности.
– Бессмысленной опасности! – прорычал Рон. – Я же говорил, что не надо потакать этому уроду и посылать гражданских делать нашу работу!
– Рон, я сама на это согласилась, – устало возразила Гермиона, но тот не желал слушать. Даже после их расставания три года назад он продолжал заботиться о ней и иногда даже излишне опекать. Как, впрочем, и Гарри. Война сплотила их, сделав узы дружбы крепче родственных, и что бы ни случилось, Гермиона знала, что мальчики ее всегда прикроют.
– Рон прав, Гермиона, – устало вздохнул Кингсли и потер ноющие виски. – Не стоило втягивать тебя…
– Мистер Бруствер, прошу прощения! – подошедший к ним аврор был настолько взволнован, что Министр, не обратив внимания на то, что его грубо перебили, просто кивнул. – Пришли данные видеонаблюдения от магловской полиции.
Аврор неуверенно посмотрел на своего шефа, Скальеро, и, получив одобрение, продолжил:
– Судя по записям с камер торгового центра, где произошло убийство, Драко Малфой не причастен к этому преступлению. Наоборот, он пытался задержать того второго вампира и защитить людей. А в момент, когда появились авроры, он останавливал кровотечение у последней жертвы, что ошибочно было принято за нападение.