Страница 3 из 5
– Круассан? – вырвал Гермиону из размышлений негромкий голос, и, подняв глаза, она увидела, что Драко протягивает ей вазочку с аппетитными румяными булочками. Он уже допил чай, и в этот момент, подчиняясь заклинанию, чайник сам наливал ему новую порцию. – Уверен, ты голодная после работы.
– Да, – прохрипела Гермиона, чувствуя, как горло сжимает спазм. Откашлявшись, она добавила: – Спасибо… Малфой.
В глухой тишине, наполнившей кухню, пустой стакан из-под глинтвейна как-то особенно громко стукнул об стол, и Гермиона против воли вздрогнула. Она не знала, о чем говорить с Драко Малфоем десять лет назад, после суда столкнувшись с ним в коридоре Министерства, а уж тому Драко, что сидел сейчас перед ней, она тем более не находила что сказать. Однако с каждой секундой молчание все больше угнетало, и она неловко поерзала и взяла наконец круассан. Малфой спокойно допивал вторую чашку чая, ничуть не смущаясь отсутствию приятной застольной беседы.
– Я… м-м… – не выдержала в конце концов Гермиона, и когда Драко поднял на нее взгляд, к своему стыду почувствовала, что краснеет. – Я никогда не думала, что мы будем сидеть с тобой вот так… и пить чай.
Лицо Драко смягчилось, словно он вынырнул из своих размышлений и обратил наконец внимание на коммуникативные затруднения своей гостьи. Криво улыбнувшись одним уголком губ, он слегка подался вперед и кивнул.
– Да, мы почти не пересекались с тобой за эти годы. В последний раз я видел тебя издали на Рождественском балу Министерства пару лет назад, – он усмехнулся и пожал плечами. – Что ж, я думаю, нет смысла пересказывать друг другу всё случившееся в нашей жизни за послевоенный период. Да и не настолько у нас были близкие отношения, чтобы испытывать в этом потребность.
Гермиона медленно кивнула, чувствуя еще большую неловкость.
– Однако дождь еще не закончился, поэтому, чтобы скоротать время, можешь задавать мне любые вопросы, – он усмехнулся, заметив растерянность, появившуюся у нее на лице. – Давай, Грейнджер, не стесняйся. Молчание тебя явно напрягает, так что дерзай, пока я добрый. Хотя уверен, обо всей моей жизни уже написали стервятники из «Пророка».
– Я почти не читаю «Пророк», – ответила Гермиона. – И ты действительно подозрительно добрый.
– Скажем так, провести вечер с тобой, отвечая на каверзные вопросы, гораздо лучшая альтернатива тому, как я собирался провести его изначально.
– И как же? – выпалила Гермиона, решив поймать его на слове и начать хоть какой-то диалог.
– Хм… – Драко снова откинулся на спинку стула и задумчиво постучал пальцами по столу. – Ты ведь знаешь о моем разводе?
– Об этом судачат по всем углам в Министерстве, – кивнула Гермиона, поплотнее закутываясь в плед. – Ты теперь снова завидный жених.
Малфой скептически хмыкнул.
– Завтра перестану им быть, – равнодушно пожал плечами он. – Сегодня был подписан официальный документ, согласно которому Астория получает половину моего состояния, что автоматически сбрасывает меня с позиции завидного жениха и переводит в разряд глупцов, которых обставила собственная жена, – он горько усмехнулся, и Гермионе показалось, что ему просто хочется выговориться, поэтому он столь охотно поднял эту тему. – Я был идиотом. Доверился, хотя стоило выключить эмоции и рассуждать логически. Наш брак только для меня был браком, а для нее – средством пополнить изрядно оскудевшее после войны состояние Гринграссов.
– Она вышла за тебя, когда твой бизнес пошел в гору? – догадалась Гермиона, сопоставив известные ей факты.
– Мой отец мечтал поженить нас с тех пор, как мне исполнилось пятнадцать. Ну ты знаешь, две чистокровные семьи, обоюдная выгода и прочая лабуда, которая когда-то была важной, – он говорил, не глядя на Гермиону, будто ему было все равно, кто перед ним, главное, чтобы собеседник просто слушал. – После войны, суда и всех пожертвований, которые нашу семью обязало сделать Министерство, я перестал быть выгодной партией для Астории, и Уилфред Гринграсс расторг нашу договоренность. Однако через пять лет Астория снова появилась в моей жизни, и мы возобновили общение, которое потом перетекло в роман, а затем и в брак. Знаешь, Грейнджер, я так привык просчитывать риски и разгадывать намерения партнеров по бизнесу, что в отношениях просто позволил себе расслабиться и отдаться чувствам. Как оказалось, зря. Любовь дает другому человеку силу, способную сломать тебя, – он покачал головой и посмотрел на Гермиону. На его губах играла кривая усмешка, а глаза были пустыми и холодными, как льдинки. «С таким холодом не справится теплый плед и горячий глинтвейн», – подумала Гермиона.
– А прямо сейчас она громит Малфой-мэнор вместе со своей безумной сестричкой, – равнодушно добавил Драко, словно семейное поместье ничего для него не значило.
– Что?! Почему?
– Просто потому что может, – Малфой бросил короткий взгляд на настенные часы, которые показывали половину десятого вечера. – До полуночи она все еще там хозяйка, и домовики подчиняются ей.
– Но ведь в первую очередь хозяин там ты! – Гермиона, не в силах усидеть на месте перед лицом такой несправедливости, вскочила, уронив плед. – Пойди останови ее! Это же твой дом! Хочешь, я отправлюсь с тобой?
– Я уже и забыл, какая ты воинственная, Грейнджер, – его голос прозвучал неожиданно мягко, и он улыбнулся вполне искренне, глядя на пышущую праведным гневом решительную Гермиону, стоящую перед ним. – Спасибо за желание помочь, но… Все кончено, забудь. Завтра я начну жизнь сначала. Построю ее на руинах того, что оставит после себя Астория, как уже сделал однажды. А сегодня я собирался напиться и забыться.
Его взгляд на мгновение остановился на кастрюле с глинтвейном, и Гермиону озарило внезапное понимание.
– Это была твоя выпивка, да? Ты снял квартиру, чтобы надраться здесь в одиночестве?
– Но ты спутала все мои планы, – он иронично улыбнулся и, подняв руку, аккуратно поправил ее халат, раскрывшийся на груди чуть шире, чем считалось приличным.
Гермиона густо покраснела.
– А тебе не страшно было вот так просто подойти ко мне на улице и куда-то потянуть за собой? Я же не видела твоего лица, могла и проклятием каким-нибудь приложить, – спросила она, проверяя, не распахнулся ли халат где-то еще.
– Если честно, мне в тот момент было все равно, – пожал плечами Драко, наблюдая, как она снова устраивается на диване, заворачиваясь в плед, словно в кокон. – Я действовал спонтанно: увидел тебя и решил помочь.
Это прозвучало настолько просто и искренне, что Гермиона ни на секунду не усомнилась в его честности и отбросила все свои подозрения, которые не оставляли ее ни на минуту с тех пор, как она вошла за ним в квартиру. С души тут же упал камень, и она с облегчением улыбнулась.
– Ладно. Все это звучит очень логично и убедительно, кроме одного: зачем тебе круассаны? – с напускной серьезностью спросила она, подражая аврору Поттеру на допросе. – Я, конечно, не эксперт, но это какая-то странная закуска для красного вина.
Драко опустил голову и тихо рассмеялся колючим безрадостным смехом.
– Я просто очень люблю круассаны, – признался он, улыбаясь. Это было что-то совсем уж личное, информация не для всех, а только для самых близких людей, тогда как всё остальное она легко могла бы почерпнуть из прессы, и Гермионе вдруг показалось, что после этой короткой фразы она узнала о нем гораздо больше, чем после целого рассказа о браке с Асторией. Она взглянула на Драко совсем другими глазами, чувствуя, как в груди расползается странное тепло, никак не связанное ни с пледом, ни с горячительными напитками. Но внезапно мелькнувшая мысль отодвинула всё на задний план.
– В чем дело? – спросил Малфой, заметив, как она изменилась в лице. Он подался вперед, озадаченно глядя на нее, и положил руку на стол, словно собирался коснуться ладони Гермионы, но в последний момент передумал.
– Я же могла трансгрессировать домой прямо из подъезда! – ошеломленно проговорила она, сама не понимая, почему сразу об этом не подумала. – Там меня точно никто не увидел бы! Похоже, насквозь промокшие одежда и обувь совсем выбили меня из колеи. Ох, Драко, прости, я доставила тебе столько хлопот, хотя могла бы…