Страница 2 из 5
Подозрительно сощурившись, она догнала его на лестнице и вместе с ним вошла в квартиру на третьем этаже, оказавшуюся просторной и светлой. Повесив свое оставшееся странно сухим пальто в шкаф, Драко покосился на насупленную Гермиону, неловко мнущуюся в дверях.
– Будь как дома, Грейнджер, – криво улыбнувшись, сказал он и, подхватив извлеченный из магически расширенного кармана пальто небольшой пакет, источающий божественный аромат выпечки, скрылся на кухне. Гермиона пожала плечами и, не снимая верхнюю одежду, наложила на себя мощное Высушивающее заклинание, однако пальто вобрало в себя столько влаги, что ей пришлось все-таки сбросить его на стоящий рядом столик и изрядно попотеть, прежде чем оно снова стало сухим. Принявшись за ботильоны, она подняла глаза и увидела, что Малфой стоит в дверях кухни, прислонившись к косяку, и внимательно за ней наблюдает. Ничуть не смутившись убийственного взгляда, который бросила на него Гермиона, он спокойно подошел и убрал ее пальто в шкаф.
– Грейнджер, тебя мама не учила не надевать замшевую обувь в дождь? – наконец не выдержал он, и Гермиона вздохнула с облегчением: нет, все в порядке, прежний язвительный Малфой на месте, а значит, она знает, как с ним справиться.
– А еще существует Водоотталкивающе заклятие, я всегда им пользуюсь в такую погоду, очень удобно, знаешь ли, – невинным тоном продолжил он.
– Я не могла наложить Водоотталкивающее посреди улицы, полной маглов! – огрызнулась Гермиона, направляя палочку на себя и пытаясь высушить юбку и блузку. – А потом я наступила в лужу, и беспокоиться об этом стало поздно. А когда начался ливень и мгновенно промочил меня насквозь – тем более.
– Грейнджер, – мягко проговорил Драко, прервав ее бесплодные попытки высушить магией блузку сзади. – Иди в ванную. Сможешь там спокойно раздеться. Заодно примешь душ и согреешься.
– С чего вдруг ты такой заботливый, Малфой? Признавайся, в чем подвох? – подозрительно осведомилась Гермиона, понимая, что и впрямь не прочь сейчас оказаться под горячим душем.
– Я просто представил, что будет у тебя на голове, если ты прямо так высушишь волосы, предварительно не промыв их после дождя, – хмыкнул Драко и, указав на одну из дверей, скрылся в кухне. – Можешь воспользоваться халатом, он чистый, – вдогонку услышала Гермиона, закрываясь в ванной.
Наложив на дверь пару защитных заклинаний – просто на всякий случай, если Малфою вздумается нагло вломиться, – она с наслаждением скинула с себя мокрые тряпки, в которые превратилась ее одежда, и принялась приводить ее в порядок. После пары точно наложенных заклятий юбка и блузка обрели наконец прежний вид, и Гермиона, развесив их на полотенцесушителе, забралась под душ. Простояв несколько минут под приятными струями горячей воды и так толком и не согревшись, она поняла, насколько сильно успела замерзнуть на улице. Гадая, есть ли у Малфоя в этой квартире какие-нибудь зелья, она закуталась в мягкий белый халат и, осторожно ступая босыми ногами, прошлепала на кухню.
Драко в бежевом кашемировом свитере и черных брюках стоял у плиты и что-то сосредоточенно помешивал в небольшой кастрюльке. На появление Гермионы он никак не отреагировал, поэтому она прошла мимо него и нагло устроилась на мягком диванчике, подтянув под себя ноги. Выглянув в окно, она увидела, что дождь так и не прекратился, а наоборот, стал еще яростей поливать землю, словно вознамерился устроить всемирный потоп. Двойные стеклопакеты не пропускали шум с улицы, но было видно, как ветер безжалостно треплет ветви редких деревьев во дворе, а единственный фонарь жалобно мигает, не в силах в одиночку противостоять напору стихии.
– Держи, Грейнджер, – раздался совсем рядом голос Драко, и она вздрогнула от неожиданности и перевела взгляд на поставленный перед ней на стол высокий стакан с горячим красным вином, источающим терпкий аромат специй. – Ты так долго торчала в ванной, что я уж было решил, что ты и впрямь утопилась.
– Поэтому ты сварил глинтвейн? – взяв стакан и осторожно принюхавшись, спросила Гермиона. – Отметить мою кончину?
– Тебе не помешало бы сейчас Бодроперцовое зелье, которого у меня нет, – невозмутимо отозвался Драко, левитируя на стол заварочный чайник, чашки и вазочку с обещанными круассанами. – Пришлось выкручиваться и использовать подручные средства.
– Ну все! – Гермиона с громким стуком поставила стакан с глинтвейном обратно на стол, так и не попробовав. – Это уже совсем подозрительно! С чего вдруг такая забота? Укрыл от дождя, позволил принять у себя душ, теперь еще глинтвейн, чай, круассаны… Признавайся, ты куда-то подсыпал слабительное?
Драко сел напротив, не говоря ни слова, налил себе и Гермионе чай и наконец поднял на нее взгляд, в котором сквозила такая усталость, что ей сразу стало стыдно за свои резкие слова. Он потер рукой переносицу и поморщился, и она осознала вдруг, насколько он изменился внешне по сравнению с тем мальчишкой, которого она помнила по суду. Сейчас перед ней сидел взрослый уверенный в себе мужчина с жесткими чертами лица, хмурой складкой между бровей и тонкими, упрямо сжатыми губами. Переведя взгляд ниже, она заметила, как за эти годы раздались вширь его плечи, а под легким свитером явственно проступают рельефные грудные мышцы: успешный бизнесмен Малфой явно не только сидел в офисе, управляя своей компанией, но и не гнушался посещать спортзал. Кажется, теперь Гермиона начала понимать, почему его развод так бурно обсуждается не только в прессе, но и в кулуарах Министерства – в основном молодыми незамужними сотрудницами. Обычно она пропускала всякие бессмысленные сплетни мимо ушей, но не заметить, как часто в последнее время среди всей этой болтовни звучало имя Драко, не могла.
– Пей глинтвейн, Грейнджер, – так ничего и не ответив на ее колкости, вздохнул он, подвигая к ней стакан. – Или чай. Тебе нужно что-нибудь горячее.
Пристыженная Гермиона поднесла стакан к губам и сделала глоток. Подогретое вино с пряностями обожгло горло и тут же растеклось по телу приятным теплом. Оно оказалось сладким и терпким, с ярким ароматом гвоздики, корицы и бадьяна. Стоило признать, что глинтвейн у Малфоя получился отличный.
– Спасибо, это очень вкусно, – искренне поблагодарила она, сделав еще несколько глотков. Драко, наблюдающий за ней внимательным взглядом, взял со стола палочку и коротко скомандовал:
– Акцио.
Несколько секунд ничего не происходило, но затем в дверях, подобно призраку, показался летящий по воздуху клетчатый плед. Малфой ловко поймал его и, подойдя, накинул Гермионе на колени.
– Укутай ноги, – равнодушно произнес он, вернулся на место и принялся наконец за круассан.
Коснувшись мягкого пушистого пледа, Гермиона почувствовала, как у нее защемило сердце. Перед мысленным взором, словно страницы перелистываемой книги, замелькали воспоминания. Она лежит дома с высокой температурой, дожидаясь Рона, которому отправила записку с просьбой принести лекарственные зелья. В прихожей хлопает дверь, и бодрые шаги топают сначала на кухню, а затем в спальню. И удивленный голос интересуется, почему нет ужина. А на вопрос о зельях Рон говорит, что нисколько не сомневался в способности столь талантливой ведьмы, как Грейнджер, самой сварить себе зелья. Милый наивный Рон, такой теплый и родной, отказал ей тогда в элементарной заботе, которую сейчас проявил человек, всегда казавшийся ей холодным, эгоистичным и заносчивым. Бывший Пожиратель Смерти, ненавистник грязнокровок, вечно выпячивающий свое аристократическое происхождение, выдернул ее из-под проливного дождя, привел к себе, сварил глинтвейн, потому что она замерзла, и укрыл пледом. Просто так, не произнося громких слов и не кичась своим поступком как подвигом.
А может быть, так и должно быть? Ни до Рона, ни после у нее не было длительных отношений, и умом Гермиона понимала, что судить по одному мужчине обо всех неправильно. Например, Гарри, в отличие от Рона, не считает проявление заботы и нежности по отношению к женщине непростительной слабостью, за которую немедленно лишают звания брутального самца и с позором выгоняют из стаи. Но Гарри – это Гарри: трудно представить, чтобы он вел себя иначе. А Малфой… Если он в последние годы был таким, то почему с ним разводится Астория?