Страница 3 из 15
Кай вскочил с дивана и в два больших шага оказался у стола:
– Моё прошлое уже давно в прошлом, слышишь? – Он ударил по столешнице кулаком правой руки. – Мне плевать, что было раньше! Мне плевать, кто был со мной раньше! Я из кожи вон лезу, чтобы ты оценил, но тебе мало.
Едва только обоняние уловило приторно-резкий запах алкоголя, на губах Петра появилась ухмылка – да он был пьян, или ещё не успел проспаться. Так вот откуда взялась эта дерзость! Лицо мужчины посветлело – значит, не игра, а то, что лежало на душе на самом деле. Интересно…
– Кай…
– Любовь была игрой, перевалочным пунктом, и я из неё вырос. Переступил и двинулся дальше. Что? Что ещё я должен сделать, чтобы ты перестал считать меня изгоем, чтобы увидел, чего мне хочется на самом деле? Скажи! Я сделаю!
Пётр откинулся на спинку кресла и смиренно ждал, когда сын придёт в себя. Шли минуты, пока пылавшие диким огнём глаза стали приобретать нормальный оттенок, а к лицу возвращался естественный цвет.
– Я не такой жестокий, каким ты меня считаешь, – посмотрел Бестужев на сына. – Случившееся с Александрой должно было стать уроком: в нашем мире нет места любви. Любовь – это слабость. Она делает тебя уязвимым, превращает в лёгкую мишень.
Кай чувствовал, как по венам, словно раскалённая лава, растекается боль. Правая рука с силой сжалась в кулак, в то время пока лицо пыталось сохранить невозмутимое выражение. Каждое слово, произнесённое отцом, возвращало его в тот страшный день, когда он потерял смысл жизни.
– Ты не представляешь, насколько сильно я ценю тебя, Кай. Именно поэтому мне необходимо знать, что ты – мой сын, а не сын Архипова.
– Я не Архипов, – прорычал парень. – Я – Бестужев.
– Рад, что ты принял это, – встав, вышел из-за стола мужчина. – С каждым разом всё больше убеждаюсь, что был прав, когда принял решение простить тебя. – Подойдя к сыну, Пётр неожиданно обнял его. – К тому же, твои глаза, как и глаза потаскухи-матери, не могут врать.
Кай коснулся спины отца рукой, ответив на крепкое объятие.
– Сегодня останешься здесь, – отстранившись, серьёзно произнёс Бестужев-старший. – Завтра ты мне нужен. Ты и твой холодный разум.
После этих слов его лицо снова стало прежним –равнодушным и спокойным. Дав понять, что разговор окончен, он опять вернулся в кресло, а Кай молча направился к выходу из кабинета. Поднявшись к себе, он закрыл дверь на замок и прямиком пошёл в ванную – единственное место, где его не могли видеть. Во рту всё ещё присутствовал тошнотворно-приторный привкус коньяка.
Повернув кран, Кай подставил правую руку под струю ледяной воды. Кусок стекла, зажатый всё время в ладони, брякнул, ударившись об керамическую стенку раковины, успевшую окраситься в красный цвет. Смыв кровь и обработав рану, он вернулся назад в спальню:
– Достойный сын своего отца, – прошептал тихо. – Надолго ли?
Подойдя к кровати, Кай упал на подушку – плевать! Отдых… Организм требовал отдыха и хотя бы пары часов сна.
Глава 4. Сила голубой крови
Кай проснулся, когда на часах было уже почти десять вечера. На телефоне висела куча пропущенных от брата, Дмитрия и ещё пары каких-то девиц из клубов. Он не запоминаю их имена, просто сохранял под случайными цифрами. За последние полгода их набралось больше полусотни.
Свободные отношения: никаких обязательств, никакой ответственности, никаких чувств и эмоций – ничего, просто дикий и безудержный секс, пустота, чёрствость, жестокость: то, что устраивало всех и его в том числе.
– За что? За что ты любишь меня?
– Как за что? Кай, с тобой всё в порядке?
– Ответь мне, Саш. За что ты любишь меня?
Пауза длилась считанные секунды, а потом она уверенно произнесла:
– За то, что ты принимаешь меня такой, какая я есть, и мне не нужно притворяться кем-то другим. За то, что с тобой моя жизнь, мои эмоции и чувства заиграли новыми красками. За твою искреннюю доброту и заботу, которые ты прячешь от всех глубоко внутри.}
Кай нахмурился и закрыл глаз, сделав глубокий вздох:
– Ты ошиблась. Во мне нет ничего человеческого.
Время медленно шло. Секунды превращались в минуты. Он спокойно дышал, а затем распахнул глаза, посмотрев в потолок:
– Во мне ничего нет: ни чувств, ни эмоций. – На губах появилась холодная улыбка. – Ничего.
С этими словами он сел и, взяв телефон, набрал номер друга.
– Мне долго ещё караулить твой балласт? – без каких-либо слов приветствий раздражённо начал Орлов. – Ты хоть бы предупреждал заранее.
– Граф, – улыбнулся непроизвольно Кай, и его лицо посветлело. – Холопы просят Вашего снисхождения и молят о прощении.
– Ещё одна такая выходка, и я прикажу бросить тебя в выгребную яму, – уже спокойнее произнёс Дмитрий, явно улыбаясь.
– Если это будет какой-нибудь дешёвый ночной клуб, где нет народу, я согласен.
– А теперь серьёзно, Кай, что мне с ней делать?
Бестужев устало потёр переносицу. Неужели Граф не мог отвезти её домой? Чёрт! Посмотрев по сторонам, он задержался на правом углу комнаты, где мерцал едва уловимый красный индикатор. Встав с кровати, Кай направился в ванную:
– С ней всё в порядке?
– А ты как думаешь? – ответил вопросом на вопрос Орлов. – В отличие от тебя, я не устраиваю представлений.
Губы Кая снова изогнулись в улыбке:
– Так надо, Граф. Кстати, спасибо за сим-карту. Отвези девочку домой, ладно? – произнёс устало он. – Думаю, это было в последний раз.
– Надеюсь, приятель, потому что мне надоело прикрывать твой зад без каких-либо внятных объяснений.
– Ты всё узнаешь, но позже. А сейчас извини, мне пора.
С этими словами Кай сбросил вызов и вернулся в комнату. Подойдя к окну, он посмотрел на полную луну, поднимавшуюся из-за леса:
– Даже ты не такая одинокая, какой кажешься. У тебя есть звёзды. Они далеки и холодны, но всё же они – твои, и ты их видишь. Я же не вижу ничего. Ничего и никого.
Секунда – лёгкий прищур глаз, словно тело свело коротким болезненным спазмом – и Кай отошёл от окна. Его лицо снова стало безэмоциональным. Один. Никому ненужный. Покинутый и брошенный. Лишний. Отличный настрой, учитывая, что ему готовил грядущий день.
Ночь накануне отцовского задания оказалась беспокойной. Кай метался по кровати в холодном поту, снова и снова наблюдая один и тот же сон. Картинки сменяли друг друга, хаотично мелькая перед глазами. Никакой логики, простой набор лиц, искажённых страхом, болью, ненавистью или презрением. Слова проклятий, нервный смех, ругательства – всё то, что слышал о себе, когда бил, ломал, калечил и убивал.
Убивал… Всего лишь раз нажал на курок, но этого хватило, чтобы лишиться покоя и уважения к себе.
Несколько дней назад:
Кай остановил мотоцикл около огромного здания гостиницы, где его уже должен был ждать Архипов. Впервые за восемь долгих месяцев решился связаться с отцом. Странно, что это не показалось тому подозрительным. Неужели правда доверял как родному сыну?
С каменным лицом парень оставил байк на парковке и направился к главному входу. Найти нужный номер не составило труда, сложно оказалось держать себя в руках, изображая ледяное спокойствие. Когда открыл дверь, Влад, как всегда, был одет в дорогой костюм и белоснежную рубашку. За последние несколько месяцев он сильно постарел. Кай был готов поклясться, что с момента их последней встречи морщин на лице отца прибавилось.
– Кай! – широко улыбнулся Архипов и, подав ему холодную руку для приветствия, жестом предложил войти.
– Привет.
– Выпьешь чего-нибудь?
Бестужев осматривал номер и был полностью погружён в свои мысли, проигнорировав вопрос.
– Кай? – обеспокоенно позвал его мужчина. – Всё в порядке?
– Да. Я просто… Я устал.