Страница 6 из 18
Взгляд тут же скользнул по противоположной стене: Встав, Максим подошёл к одной из фотографий. Он провёл пальцами по снимку – двое улыбающихся парней. Тяжёлое решение написать рапорт об увольнении далось с трудом, но другого выбора не было. Каверин нахмурился и посмотрел на следующее фото, рядом с которым висел большой серебряный нательный крест. С него всё началось… Он взял распятие в руку и с силой сжал его в кулаке.
Не ты выбрал – тебя выбрали. Ты лишь подчинился Судьбе.
Его задумчивый взгляд устремился к окну, через которое виднелись огни вечернего города.
Пошёл ва-банк и потерял всё.
Когда боль в ладони вернула в реальность, Максим разжал кулак и повесил распятие на место, молча направившись в ванную. Нужно убрать эти чёртовы напоминания о прошлом с глаз долой! Какой раз ловил себя на этой мысли, но рука не поднималась осквернить их память. Одно дело – написать рапорт, и совсем другое – выбросить часть жизни на помойку.
Войдя в ванную, Макс сразу же включил горячую воду. Это стало обязательным условием перед тем, как, раздевшись, смотреть на себя в зеркало. Он снял футболку и глубоко вздохнул, не смея поднять глаза на отражение. Сколько же должно пройти времени, чтобы привыкнуть к себе? На лице отразилось отчаяние: наверное, вся жизнь. Хотя пардон – не жизнь, а период существования. Перед глазами снова заплясали страшные картины прошлого.
Дыхание стало учащаться. Лоб покрыли капли холодного пота. Пульс явно зашкаливал. Дрожь в коленях спровоцировала появление фантомной боли в правой ноге. Пытаясь справиться с панической атакой, Макс положил ладони на зеркало и с силой упёрся в него. Сердце было готово выскочить наружу, отдаваясь громким эхом в ушах. Тук-тук… Тук-тук… Тук-тук…
Прошло несколько долгих минут, прежде чем Каверин смог успокоиться и снова поднять глаза к зеркалу. Себя в нём он уже не увидел – гладкая отражающая поверхность успела плотно покрыться паром. Макс бросил взгляд на вытянутые руки и поморщился.
«– Твой шрам не делает тебя безобразным. С ним ты выглядишь круто!»
– Если бы ты видел меня сейчас, малыш, ты бы тоже согласился, что имя мне – Вазимода.
Печальная улыбка коснулась губ. Теперь имя горбуна не казалось таким обидным и жестоким, но относиться к себе лучше Максим всё равно не стал. Ущербный снаружи и такой же жалкий внутри – девчонка утром определённо ясно дала это понять. Смирись и не тешься пустыми надеждами!
Выключив наконец горячую воду в раковине, Каверин включил душ. Сняв оставшуюся одежду, он встал под прохладные струи, обволакивавшие тело словно кокон. Холод не спасал от неприятных мыслей, но, по крайней мере, помогал снять напряжение.
– Завтра в десять утра у меня. Считай, что это приказ.
– В этой жизни нет больше ничего, что могло бы меня заинтересовать, – прошептал Макс, полностью переключив воду на холодный режим.
Глава 1.5. Старые (не) добрые друзья
Генерал ФСБ Седых ожидал в кабинете утренних гостей. Тёмно-серые глаза внимательно изучали политическую карту мира, висевшую на стене, пока покоившаяся на столе левая рука отстукивала по крышке ровный ритм. Редкая проседь в коротко стриженных русых волосах и морщины на лице выдавали возраст, однако армейская выправка, подтянутое тело и исходящая от мужчины аура лидера с лёгкостью компенсировали этот недостаток.
Предстоящая встреча заставляла нервничать: хотелось, чтобы всё прошло гладко, но уверенности в этом не было никакой. Левая рука вдруг с силой сжала карандаш, а потом бросила его на стол. Если и сегодняшнее предложение будет отклонено, придётся забыть об уставных отношениях. Плевать, что подумают, однако пускать дальше жизнь под откос больше не позволит! Да в свои пятьдесят восемь он психологически был моложе, чем тот в тридцать три! Донельзя спокойный, но всегда сквозивший сарказмом голос, маска абсолютного безразличия ко всему – хватит!
Внутренним возмущениям не было конца и края, это при том, что его отличительными особенностями являлись спокойствие и рассудительность. Как этому мальчишке удавалось выводить из себя, даже не присутствуя рядом? Генерал посмотрел в окно. Он ведь искренне желал помочь, но этот чёртов сукин сын в запасе упорно отвергал всё, что ему предлагали. Он и раньше-то особым дружелюбием не отличался, а теперь и подавно забыл, что это такое. Спрятался в свою толстую защитную скорлупу и никого туда не впускал!
Седых нахмурился. Что же тогда произошло между ним и людьми аль-Каюма? Важные детали явно были скрыты. Почему? Вопрос до сих пор не получил ответа, но цели своей ублюдки достигли: лучший боец с аналитико-стратегическими способностями был списан со счетов. И снова – почему? Почему его просто не убили? Вот тебе и совместные учения в рамках ШОС (Шанхайская организация сотрудничества) …
Цепочка логических размышлений прервалась, когда раздался стук в дверь. Лицо вмиг стало серьёзным – пора! Генерал встал из-за стола и пошёл встречать своего первого гостя.
– Владимир! Проходи.
– Здравствуй, Костя, – также тепло, но достаточно сдержанно поприветствовал его Демидов.
Старые друзья заключили друг друга в крепкие объятия, а затем генерал указал на мягкий диван, стоявший у окна:
– Присаживайся. Как это случилось? – перешёл сразу к делу он. – Виктория в порядке?
– С дочерью всё хорошо. – Владимир сел и, замолчав, посмотрел в окно: мысли до сих пор хаотично носились в голове. – Она сегодня должна вернуться домой, пока под наблюдением, в больнице. Горный – в коме. Прогнозы неутешительные.
В кабинете снова стало тихо. Седых терпеливо ждал, когда друг сможет продолжить тяжёлый разговор. Обстоятельства произошедшего на парковке были известны ещё вчера, не хватало лишь деталей и самое главное – причин произошедшего.
– Это моя вина, – наконец сдавленно произнёс Владимир. – Я послал к чертям возможного партнёра по бизнесу, и теперь отказ от важной сделки выходит мне боком.
Побледнев, он закрыл глаза. Одна мысль о том, что на месте Горного могла оказаться дочь, сводила с ума. Дыхание участилось, а грудь словно сдавило тисками. В кабинете было свежо, но, казалось, что воздуха не хватает.
– Выпей, – подойдя к столу, генерал налил стакана воды и протянул его другу.
Владимир сделал пару небольших глотков. Рука потянулась к галстуку и расслабила узел. Глубокий вдох – однако легче не стало.
– Что мне делать, Кость? – Полные отчаяния и безысходности глаза устремились на мужчину. – Вика – единственное, что у меня осталось.
Седых вернулся на своё место и, сев, откинулся на спинку кресла:
– Для начала прекрати панику. Ты видел себя в зеркало? Выглядишь паршиво.
– Не удивил, – отозвался Демидов, ставя стакан на стол.
– С чего ты взял, что нападение на Викторию как-то связано с твоим нефтяным бизнесом? Были предпосылки?
– Накануне утром он угрожал мне.
– Этого мало, – покачал головой Седых. – Нападение у торгового центра могло оказаться совпадением. Стечение обстоятельств – и только.
– Оно было спланировано, Кость! – стоял на своём Демидов. – Выстрелив в Горного, этот ублюдок передал мне привет. Дословно сказал следующее: «До встречи, красотка. Передавай привет отцу». О каком совпадении или стечении обстоятельств ты говоришь?! Может, для окружающих это и выглядело как случайность, я же вижу в этом прямую угрозу. Причём не последнюю.
Генерал задумчиво смотрел на друга. Предполагаемая причина ясна, но было слишком мало деталей. Слишком! Не юрисдикция ФСБ. Максимум, что он мог предложить, это порекомендовать ему нового начальника охраны.
– Кому ты перешёл дорогу? Кто этот человек, чьё предложение ты не принял?
Детали… Детали… Детали… Почему их всегда приходилось вытаскивать клещами?
– Один араб, – ответил Владимир, едва заметно сморщившись. – Мы начали сотрудничество. Он предложил условия, которые меня не устроили.
– И он посчитал это личной обидой?
– Аль-Каюм почему-то решил, что его голос решающий, а все остальные не имеют права на собственное мнение. Мне кажется, что он априори считал, что мои дочерние компании уже принадлежат ему, а предстоящие переговоры – лишь простая формальность, не более.