Страница 181 из 203
На следующий день корабли достигли места, где должен был быть пролив, вот только всё, что они увидели, это лёд, заполонивший собой всё море. Возможно, именно об этом и писали покойные баски в своём портулане? Что же, стоило иметь в виду такие преграды на пути к вожделенной земле.
А ещё через два дня корабли достигли юго-восточной точки Ньюфаундленда, которая удивила их обилием кораблей, что вели лов в местных водах. На них тоже поглядывали сотни глаз, кто с интересом, а кто и со злобой. Как же, пожаловали очередные конкуренты! Хоть цена на европейских рынках на ньюфаундленскую рыбку и стояла приличная, но ведь каждая бочка у конкурента – это минус твоей прибыли. А потому одиночный лов был весьма и весьма опасен в этих водах.
Не задерживаясь, русские корабли двинулись дальше вдоль острова, исследуя берег и уточняя трофейную карту. Соблюдая крайнюю осторожность в незнакомых водах, производя при каждом удобном случае промеры глубин, корабли еле ползли вдоль западного берега Ньюфаундленда, который до этого был неизвестен не только им, но и большинству европейских мореплавателей. И предсказуемо вновь дошли до северного пролива, но уже с другой стороны. За это время ветер и течение сделали своё дело, разогнав лёд и открыв проход для кораблей. Чем русские и не преминули воспользоваться.
Берег материка, обращенный к проливу, был прямой как стрела, а удобных гаваней на нём практически не имелось. Как показала практика, судоходство в проливе было затрудненно из-за сильных приливных течений и плавающего льда, но всё же было вполне возможным. Используя лодку для высадки на берег, Григорий несколько раз снимал координаты, дабы облегчить работу своим последователям. Трудней всего, как вы понимаете, было с долготой. Эта долгота ещё долго будет проклятьем моряков. Метод счисления координат и песочные часы вместо хронометра выдавали взаиморазные результаты, да и то веры им было мало. Слишком уж большую погрешность они давали. Спасибо Иоганну Вернеру, опубликовавшему новый способ измерения с помощью астрономического жезла и метода лунных расстояний. Брошюра абсолютно свежая, 1514 года издания, выкупленная где-то в Европе при помощи людей Мюлиха и тщательно переведённая на русский язык. И тут же отпечатанная огромным, в сто экземпляров, тиражом для нужд Компании.
Правда, метод сей требовал ясного неба и большой точности измерений, что с качающейся палубы сделать было трудновато. Вот и приходилось Гриде работать с берега. Ну а гардемарины и навигаторы с остальных кораблей ему в этом помогали, заодно тренируясь новому методу и сами.
Закончив картографирование, корабли двинулись в обратный путь и, несмотря на бурное море, счастливо прошли во второй раз пролив между Ньюфаундлендом и материком, держась ближе к материковому берегу, который дальше от пролива стал более гостеприимным. В нём теперь уже хватало и фьордов, и гаваней, вдали за которыми виднелись густые леса и длинная горная гряда.
К обеду третьего дня слева в туманной дымке вместо бескрайнего моря вновь показалась земля, и Гридя тут же отослал "Аскольд" проверить, что она собой представляет. Шхуне понадобилось довольно много времени, чтобы обойти всё побережье и выяснить, что открывшаяся земля всего лишь остров, пусть и большой. Так же ей повезло и первой встретиться с местными аборигенами: возле западной оконечности новооткрытого острова она сумела перехватить странного вида лодку, в которой находилось трое человек в непривычной одежде. Вот только всё, что смогли добиться от них на первых порах, это лишь узнать местное название острова – Наташкуан. По прибытию к основному отряду всех троих отдали на "Первенец", где находился лучший лингвист камской школы.
Елеферий, засидевшийся без дела, сразу же рьяно взялся за работу. Ещё в Новгороде ему передали красочно раскрашенные тетради с изображениями различных вещей и основных человеческих действий, наподобие "идти" или "лежать". И вот с их-то помощью он и начал изучать местный язык. Нельзя сказать, что дело продвигалось быстро, но парень был полон оптимизма и проводил с гостями-пленниками буквально весь день.
А корабли, подобрав паруса, осторожно двинулись в ту сторону, куда собирались идти до своего пленения аборигены. Григорий почему-то был уверен, что именно там и будет искомая ими река. Увы, но поселение располагалось много раньше устья, хотя про Большую реку пленники явно знали. Просто языковой барьер мешал полноценному общению.
Через сутки погода вновь стала портиться и поскольку удобного места для стоянки поблизости видно не было, Григорий велел отходить от берега, дабы штормовать без опаски разбиться о прибрежные скалы.
Шторм захватил корабли около двух часов ночи. В течение какого-то часа океан словно взбесился, и волны начали заливать палубы. Всю ночь корабли метались среди огромных волн, то взбираясь на водяную гору, то стремительно катясь в пропасть. Валы шли один за одним, осыпая их солёным дождем.
Командам было не до сна. Руки моряков разбухли и побелели, как у прачек, не говоря уж о мозолях от шкота, синяках и ссадинах. На бриге случилась первая потеря – мореход-первогодок, вчерашний крестьянин, не удержался на рее и с криком рухнул в волны, которые тут же сомкнулись над местом падения. Море деловито-спокойно взяло свою плату.
А шторм продолжал бушевать. И прекратился только к вечеру, уйдя за горизонт.
Стоя на корме брига, Григорий с тяжелым сердцем наблюдал только одну шхуну, ни никак не мог определить кто это "Богатырь" или "Аскольд". А главное, пытался понять, куда делась вторая. В этих неиследованных водах случиться может что угодно и даже если все выживут, потреяшкам трудно будет найти друг друга.
Небо оставалось покрыто облаками, так что воспользоваться астролябией не было никакой возможности. Изредка в разрыве туч блеснет звезда, но тут же вновь пропадёт, так что определиться как далеко их занёс шторм не было пока никакой возможности. Взяв курс на северо-запад, бриг и шхуна двинулись в сторону оставленного материка.
Утро началось с крика вперёдсмотрящего:
– Земля-я-я-я!..
И действительно, в предрассветном сумраке едва видимые глазу различались далекие очертания неизвестного берега по правому борту.
Пленники, выведенные на палубу, когда земля приблизилась достаточно близко, места явно узнали. Показывая куда-то вглубь, они всё твердили и твердили: "уашат" да "уашат". Как потом оказалось, "уашат" был огромным заливом, где корабли, дойди они до него до шторма, могли бы прекрасно отстояться и пополнить запасы воды и провизии. Вход в залив ограждал архипелаг из семи островов, а на берегу виднелись шатры и растянутые сети, что свидетельствовало о наличии в округе большого количества людей.
Вскоре показались и сами они. Размахивая меховыми шкурами на наконечниках копий, аборигены выкрикивали какие-то фразы, а некоторые при этом пустились в пляс. Гридя с интересом разглядывал рослых бронзоволицых людей, одетых в пестрые, расшитые орнаментом одежды из звериных шкур. Их длинные иссиня-черные волосы были собраны на макушке в пучок, из которого торчали одно, два или три орлиных пера. Срочно вызванный на ют Елеферий, который уже выучил два столь нужных в данный момент слова – "убить" и "менять" – пояснил, что местные приглашают их к торговле. Что же, торговля – дело хорошее. Тем более, как говорил князь, на первых порах можно на стеклянные бусики и яркие ленты получить достаточно дорогостоящий товар. А данного барахла в трюмах русских кораблей лежало достаточно.
На следующий день из-за дальнего выступа мыса появлялись ещё лодки. Маленькая флотилия медленно приблизилась, сбавила скорость и осторожно прошла через отмели к берегу. Их лодки с прошпаклёванной смолой обшивкой из кусков березовой коры, скрепленных между собой особо выделанными тонкими корнями, вызвали у русичей не меньший интерес, чем сами аборигены. Но главное – лодки были до отвала забиты товаром. И чего в них только не было: меха выдры, соболя, горностая, норки и бобра, медвежьи, волчьи и лисьи шкуры! Причём товар был явно подготовлен к обмену, что наводило офицеров корабля на грустные мысли. Похоже, князь был прав, и кто-то тут уже пытался организовать свои делишки.