Страница 11 из 154
Беддинг и Сол проверили семь человек. Но они сошлись во мнении, что одного человека — шатеноволосого бородатого пожилого мужчины в джинсах и объемной куртке — среди тех, с кем они разговаривали, не было.
— Это он, — сказал Францискович. «Это убийца». Нэнси Аусонио кивнула.
На нечеткой ленте он расписывался в регистрационной книге, а затем вошел внутрь. Охранник взглянул на книгу, но не на лицо человека, когда он подписал ее.
— Вы видели его? — спросил Сакс.
— Не обратил внимания, — сказал он, защищаясь. «Если они подпишут, я впущу их. Это все, что я должен сделать. Это моя работа. Я здесь в основном для того, чтобы люди не уходили с нашими вещами».
— По крайней мере, у нас есть его подпись, Райм. И имя. Они будут фальшивыми, но, по крайней мере, это образец почерка. На какой строчке он расписался? — спросил Сакс, беря регистрационную книгу пальцами, покрытыми латексом.
Они прокрутили ленту вперед с самого начала. Убийца был четвертым человеком, подписавшим книгу. Но в четвертом слоте было женское имя.
Райм назвал: «Посчитайте всех людей, подписавшихся».
Сакс сказал охраннику сделать это, и они увидели, как девять человек вписали свои имена — восемь студентов, включая жертву и ее убийцу.
«Райм подписали девять человек. Но в списке только восемь имен».
— Как это случилось? — спросил Селлитто.
Рифма: «Спроси охранника, уверен ли он, что преступник подписал. Может, он подделал».
Она задала вопрос спокойному мужчине.
«Да, он это сделал. Я видел это. Я не всегда смотрю на их лица, но я уверен, что они подписывают».
Это все, что я должен сделать. Это моя работа.
Сакс покачала головой и вонзила в кутикулу большого пальца другим ногтем.
«Хорошо, принеси мне регистрационную книжку со всем остальным, и мы посмотрим на нее здесь», — сказал Райм.
В углу комнаты, обняв себя, стояла молодая азиатка, глядя в неровное освинцованное стекло. Она повернулась и посмотрела на Сакса. — Я слышал, как вы разговаривали. Вы сказали, я имею в виду, это звучало так, как будто вы не знали, вышел ли он из здания после того, как он… потом. Думаете, он все еще здесь?
«Нет, не знаю», — сказал Сакс. — Я просто имел в виду, что мы не уверены, как он сбежал.
— Но если ты этого не знаешь, значит, он все еще может скрываться здесь, где-то. Ждет кого-то еще. И ты понятия не имеешь, где он.
Сакс ободряюще улыбнулся ей. «У нас будет много офицеров, пока мы не разберемся в том, что произошло. Вам не о чем беспокоиться».
Хотя думала: девушка была абсолютно права. Да, он мог быть здесь, ждать кого-то еще.
И нет, мы понятия не имеем, кто и где он.
Глава четвертая
А теперь, уважаемая аудитория, у нас небольшой перерыв.
Наслаждайтесь памятью о Ленивом палаче. . . и наслаждайтесь ожиданием того, что скоро произойдет.
Расслабляться.
Наш следующий акт начнется в ближайшее время. . .
Мужчина шел по Бродвею в Верхнем Вест-Сайде Манхэттена. Дойдя до угла улицы, он остановился, как будто что-то забыл, и шагнул в тень здания. Он снял с ремня мобильный телефон и поднес его к уху. Когда он говорил, время от времени улыбаясь, как люди делают это в мобильных телефонах, он небрежно оглядывался вокруг, что также является обычной практикой для пользователей мобильных телефонов.
Однако на самом деле он не звонил. Он искал любые признаки того, что за ним следили из музыкальной школы.
Нынешний вид Малерик сильно отличался от его воплощения, когда он сбежал из школы этим утром. Теперь он был блондином и безбородым, одетым в спортивный костюм и спортивную рубашку с высоким воротом. Если бы прохожие смотрели, они могли бы заметить несколько странностей в его телосложении: кожистая рубцовая ткань выглядывала поверх воротника и вдоль шеи, а два пальца — мизинец и безымянный — на левой руке срослись.
Но никто не искал . Потому что его жесты и мимика были естественными, а, как известно всем иллюзионистам, естественная игра делает вас невидимым.
Наконец, удовлетворившись тем, что за ним не последовали, он возобновил свою небрежную походку, свернул за угол на перекресток и продолжил путь по обсаженному деревьями тротуару к своей квартире. Вокруг него было всего несколько бегунов и двое или трое местных жителей, возвращавшихся домой с « Таймс » и сумками Забара, с нетерпением ожидая кофе, неторопливого часа с газетой и, возможно, неторопливого утреннего секса на выходных.
Малерик поднялся по лестнице к квартире, которую снял здесь несколько месяцев назад, — темному тихому зданию, совсем не похожему на его дом и мастерскую в пустыне за пределами Лас-Вегаса. Он направился к задней квартире.
Как я уже говорил, наш следующий акт начнется в ближайшее время.
А пока, уважаемая аудитория, посплетничайте об увиденной вами иллюзии, насладитесь беседой с окружающими, попытайтесь угадать, что будет дальше по счету.
Наше второе упражнение будет включать совершенно другие навыки для проверки нашего исполнителя, но, уверяю вас, оно будет ничуть не менее убедительным, чем «Ленивый палач».
Эти и десятки других слов автоматически пронеслись в голове Малерик. Уважаемая аудитория. . . . Он постоянно говорил с этим воображаемым собранием. (Иногда он слышал их аплодисменты и взрывы смеха, а иногда и вздохи ужаса.) Белый шум слов в той широкой театральной интонации, которую использовал бы намазанный маслом начальник манежа или викторианский иллюзионист. Это называлось скороговоркой — монологом, направленным на аудиторию, чтобы дать им информацию, которую они должны знать, чтобы заставить фокус работать, чтобы установить взаимопонимание с аудиторией. А также обезоружить и отвлечь их.