Страница 10 из 42
Пришлось дотянуться до древесного самогона и осушить до краев наполненную стопку, чтобы прийти в себя, отстранившись глухой стеной от тяготящего прошлого.
Дальше стало легче.
Он нормально сел на стул, с которого почти грохнулся, вытерев сухими руками лицо в попытке окончательно прогнать видения.
Взгляд почти случайно упал на горевшую свечу. Тархельгас с неким удивлением осознал, что, судя по меткам, он проспал часа четыре. А когда шум голосов в ушах стих до далекого неразличимого шепота, заметил, насколько в очаге стало людно.
Грубая возня повсюду, разговоры о продажных начальниках соседнего откатника, жалобы на жизнь, спор, который вскоре перерастет в драку, злость из-за задержанного расчета, бесконечная пьянка и вонь пропотевших лесорубов. Все это сливалось в своеобразную мелодию котла, но кто бы ни играл ее, как бы ни менялись ноты и инструменты, подобным невозможно насладиться при всем желании. Максимум – заглушить отвращение самогоном.
Возможно, Тархельгас так бы и поступил, да только сейчас понял, что, пока спал, выронил топор из рук. Удивительно, что никто не попытался стащить его или, того хуже, прикончить ничего не подозревающего путника.
Тот просто валялся под столом.
Тархельгас потянулся за топором в тот момент, когда в очаг зашел очередной посетитель, и заметно отличался от местных. Гость, попавший сюда по ошибке, выделялся из толпы так же сильно, как алое пятно крови резонирует со снежным покрывалом.
Парнишке было около двадцати кровавых пар от роду. Несмотря на путешествие по котлам, тот старался следить за собой, оставаясь по возможности гладко выбрит и причесан. Дорогие, но практичные одежды еще не познали тяготы местных земель, и, значит, он не мог пробыть здесь больше трех-четырех лун. Всего лишь потертые перчатки да порванный в двух местах и наспех зашитый плащ.
Очаг не замер при виде парнишки, разодетого словно на парад, однако мелодия заведения изменилась.
Тот, будто не замечая угрозы, проигнорировал их внимание, но, расстегнув теплый плащ, все же положил руку на эфес полуторного меча, словно по привычке, а не из страха.
Он направился к хозяину очага за стойкой.
Укрывшись так, чтобы и дальше оставаться незаметным, Тархельгас продолжал наблюдать за парнишкой, и не только потому, что он походил на жителя столицы. Его лицо казалось знакомым.
Охотник постарался отстраниться от постороннего шума в очаге в попытке разобрать, о чем говорят хозяин и странный путник.
– Доброго лика. И да прибудут с вами ВсеОтец и Мать наша.
Старик слегка опешил от услышанной любезности, взглянув на парня как на диковинку. А увидев на столе металл, явно больше того, что он мог тому предложить, и вовсе потерял дар речи.
Серебряник тускло мерцал в свете языков пламени.
– Что бы ни искал, здесь ты этого не найдешь. Ни девок, ни добротного самогона, ни кровавого порошка.
– Как насчет информации?
– Сложно представить, кого нужно предать за такой металл.
– Я ищу человека по имени Тархельгас из касты Тибурон. Он охотник, и, возможно, вы знаете его как Рыцаря Воющего Ущелья.
Парень полез в карман на поясе и, доставая какие-то бумаги, отодвинул плащ настолько, что Тархельгас смог различить кинжал с выгравированной руной «Верность» на рукояти.
Значит, каста Балес. Но где и когда он успел перейти им дорогу, раз его вдруг начали разыскивать?
К сожалению, память не торопилась с ответом.
Тем временем парень развернул желтые листы, показывая хозяину.
– Здесь ему двадцать три зимы, – первый рисунок. – Тут – то, как он может выглядеть сейчас. Работа лишь приблизительная, но я прошу взглянуть.
Хозяин внимательно изучал портреты, мастерски выполненные карандашом, не в силах сказать что-то конкретное. Словно ему показали двух разных людей.
– Кастодианин севернее Рубежной, да еще и охотник. Звучит как дурная шутка упитого лесоруба.
С этим парень спорить не стал, забирая изображение молодого Тархельгаса.
– Посмотрите еще раз, – он опять протянул портрет сорока зим.
– Слушай, ты мне показываешь пропитого рудокопа, лесоруба или бандита, каких в котлах – едва ли не каждый второй. Поищи здесь – и найдешь тройку-другую.
Балес забрал рисунок, сам не понимая, на что надеялся. Бродить от поселения к поселению, заглядывать в каждый попавшийся очаг в надежде на зацепку было чрезмерно наивно.
Но, с другой стороны, что еще ему оставалось? Он был обязан найти Тархельгаса касты Тибурон.
– При нем мог быть полуторный меч, – парень опять полез за рисунками, – с таким вот знаком на клинке.
Хозяин взглянул на изображение оружия, а после на саму руну «Жизнь», не догадываясь о ее значении.
– Добротный меч. Такой бы сразу приметил, но уверен, что хозяин давно обменял его, выручив немало металла.
– Сомневаюсь, – с разочарованием от очередной неудачи ответил парень. – Он бы не продал семейную реликвию.
– Знаешь, – вдруг подумал хозяин, – ты ведь сказал, что он охотник.
– Да.
– Тогда загляни в Яму. Выгребную Яму, – тут же пояснил хозяин. – Там ближайший к нам дом заказчика, а я слышал, что охотники отчитываются перед ними о своем пути.
– Заказчики?
Хозяин с усилием попытался вспомнить, как тех называют в землях столицы, но парень догадался раньше.
– Уполномоченные по предписаниям?
– Да. Да. Именно они.
Возможно, в этом был смысл, если бы парень не начал свои поиски именно с таких мест, каждый раз упираясь в тупик. С другой стороны, в Яму он еще не заезжал, и стоило узнать, будет ли ВсеОтец благосклонен к нему в том поселении.
– Вы помогли, – коротко кивнул незнакомец, готовясь покинуть очаг.
– Ты б остался, малец, – предупредил его хозяин. – За дверью неслабый ветер.
– Благодарю покорно, но мне нужно торопиться. К тому же метель начинает утихать.
Парень направился к выходу, вновь положив руку на прохладный эфес меча. Это придавало уверенности.
Едва за ним захлопнулась дверь, поднялся и Тархельгас. Пора было лично переговорить с членом касты Балес.
Он не думал, что тот представляет для него хоть какую-то опасность, и все же, не раскусив парня до конца, решил не рисковать понапрасну. Балес либо бесконечно глуп, раз разбрасывается серебром у всех на виду, либо самоуверен, раз считает, будто способен одолеть каждого в очаге.
Или же он действительно так хорош?
Пробыть в котлах пусть и несколько лун и не получить топором в грудь – нужен талант с недюжинной удачей, а судя по следам на плаще, ему уже приходилось бывать в передрягах.
И все же. Один, вдали от столицы, не зная порядков местных земель, в поисках едва ли не призрака. Что это? Самонадеянность или отчаянье?
Тархельгас терялся в догадках, не в силах понять, что собой представляет Балес, оказавшийся явно не в том месте. И, как оказалось, не только ему стал интересен парнишка.
Один из лесорубов поднялся из-за стола, но охотник вновь усадил его обратно с такой силой, что едва не сломал стул.
Не убирая руки с плеча, он взглянул на него, указав на печать охотника, что висела на поясе.
Расчет был весьма простым. Запугать мужика, как и его дружков, и спокойно двинуться дальше.
Тархельгас насчитал троих, уже представляя, сколько еще бездумно ввяжется в драку. Но обычно в Изрытом котле печать охотника действовала отрезвляюще.
– Это моя жертва, – холодно произнес Тибурон.
Однако мужики, не вставая с мест, в ответ побросали на стол свои топоры. Их не пугал вид одного человека, кем бы тот ни был.
Подобных стычек Тархельгас пытался избегать, и дело было далеко не в том, что предписания на них у него не было. Он мог легко доказать, что убил, защищаясь, вот только какой толк от подобных смертей, когда главным преступлением местных была беспросветная тупость?
И все же они встали у него на пути.
– А ну-ка убрали свои топоры. – К ним подошел хозяин, поставив в центре кувшин с самогоном. – Охотники – те немногие, кто еще хоть как-то держит в котлах подобие порядка.