Страница 5 из 28
Именно так: «на нашей», а не «на твоей», говорила волшебница, не желая сваливать вину лишь на одного своего наставника. И поверить, что он обманул, если и могла, то с огромным трудом.
— А моя совесть не слишком меня тревожит, — взял слово Освальд, — все же здесь знают: я вор. Был вором, по крайней мере. Но и я не понимаю… к чему эти бессмысленные разрушения… кровь опять же. Неразумно как-то. Больше мертвякам подходит, чем живым людям. Ну, или варварам…
И осекся на последней фразе. Да мельком глянул на стоявшего рядом Сиградда. Но того, похоже, слова бывшего вора не задели ни капельки. Если вообще могло задеть хоть что-то, не являющееся твердым и острым. А так варвар остался воплощением невозмутимости. Стоял себе, опираясь на секиру, которую держал древком вверх.
Но и Сиградд не остался в стороне от разбора.
— А я не имею ничего против доброго набега, — были его слова, — всяко больше успел за свою жизнь и сжечь, и убить. И все равно… зачем было обманывать? Про ведьму что-то рассказывать. Знай я правду, справился бы лучше… все бы справились. Добра бы какого-нибудь прихватили.
— О, здесь, могучий Сиградд, сын Торда, скажу откровенно, — ответил мастер Бренн, — трофеи мне без надобности. По крайней мере, те трофеи, которые можно добыть в подобных селеньях.
— Тогда что?.. — почти хором вопрошали Освальд, Равенна и сэр Андерс.
— А то, что вынужден признать, — колдун развел руками почти виновато, — сказать правду я вам не мог. Иначе, боюсь, вы бы просто не согласились.
— Вот как? За-мечательно! — с горькой иронией воскликнул сэр Андерс. В отличие от соратников, он и прежде не слишком благоговел перед мастером Бренном. Иные же поступки колдуна у рыцаря вообще вызывали неприятие.
— Говорил не раз, что никого не держу… — напомнил мастер.
А сэру Андерсу при этом вспомнилось, как в прошлом году, во время войны с Одербургом, Бренн уже произносил подобные слова. Когда был готов сговориться с герцогом Одербургским, изменив королю. Надо ли говорить, что восторга у верного рыцаря его величества эта затея не вызвала.
Тогда мастер Бренн предложил сэру Андерсу уйти, и рыцарь ушел. Правда, впоследствии вернулся. Когда в стане врага произошел разлад, Освальд смог вырваться из плена — да не один, а с внебрачной королевской дочерью, которая всю ту кашу и заварила. А расклад в войне резко поменялся.
Теперь это. Без зазрения совести колдун (даром, что посвященный в рыцари) обманул соратников. И использовал в каких-то явно неблаговидных целях. В которые, к тому же, он не спешил их посвящать.
Складывалось впечатление, что приобщение мастера Бренна к знатному сословию сказалось на нем не лучшим образом. И сэр Андерс даже подумал, а не поторопился ли он тогда, вернувшись к колдуну.
— …но мне нужна была ваша помощь. Просто необходима.
Последняя фраза мастера Бренна прозвучала почти жалобно. Непривычно просящим тоном.
Несколько мгновений колдун и рыцарь стояли друг напротив друга. Глядя один на другого выжидающе, чуть ли не с вызовом. Освальду даже подумалось, что как бы сэр Андерс не вызвал второго обладателя рыцарского титула на дуэль. И бывший вор предположил, что зрелище могло выйти забавным — меч сэра Андерса против волшбы Дедули-Бренна. Включая огненные шары и молнии.
Молчание прервала Равенна.
— А разве мы не должны защищать этих крестьян… в том числе? — напомнила она. — Разве не в этом заключается наша миссия? Но если так, зачем?..
— Затем, — последовал немедленный ответ мастера Бренна, — что успех нашей миссии зависит много от чего.
Сказал он это твердо и веско. Как может только совершенно уверенный в своей правоте человек.
— Политика, — догадался сэр Андерс, произнеся это слово из древнего мертвого языка почти брезгливо. А когда колдун кивнул в ответ, понял, что угадал. А еще — что приобщение к сонму знати действительно не пошло Бренну на пользу.
Рыцарь и без того понимал, что даже принадлежности к благородному сословию недостаточно для подлинного благородства. Одна только история с родным братом Рихардом чего стоила. При королевском же дворе, так вообще — такие личности попадались, что последняя крыса могла поступить достойнее.
И словечко это. Его произносили чуть ли не как заклинание. По замыслу произносящих долженствующее объяснить самый подлый поступок. Объяснить и обелить.
— Политика, — повторил его и мастер Бренн, — а точнее, мне требовалось заручиться поддержкой одной знатной и влиятельной особы. Одного из крупных владетелей. Он желает расширить свои земли за счет таких вот вольных селений. Ну, вроде того, откуда вы вернулись. А чтобы тамошние жители с большей охотой шли под руку владетеля, требовалось их попугать. Устроить что-то вроде набега. С пожарами. И да, сэр Андерс. Желательно, с кровопролитием. Чтобы поняли, что лучше иметь хозяина, который, хоть и оброк будет собирать, но и защищать тоже.
На пару мгновений повисло молчание — соратники колдуна переваривали сказанное им. Очень уж неожиданно это прозвучало. Непривычно. Как если бы собака закричала петухом.
— Но какой владетель мог пойти на такое? — затем вопрошала Равенна.
— Барон фон Ярхольм, — было ей ответом.
— Герберт фон Ярхольм?! — сразу вскинулся сэр Андерс, и мастер Бренн молча кивнул в ответ. — Но это же мразь! Не барон, не владетель, а, скорее, главарь разбойничьей шайки! Такой сброд в его дружине служит. И не столько оброк собирает, сколько грабит… да-да, я не преувеличил, грабит подданных. Его молодчики приходят в деревню… произвольно выбранную, на которую левая пятка этого барона укажет. И тащат, что приглянулось… что показалось мало-мальски ценным. Да при этом еще то над девкой какой надругаются… в том числе по очереди все над одной. То кого-нибудь изобьют. Просто так, потехи ради. Сам король о его весельях наслышан и пальцем грозил — нельзя, мол, так. И даже понтифик угрожал отлучить от церкви. Да не решился. Дед-то этого Герберта в поход по благословению Святого Престола хаживал.
— Именно! — так отметил последнюю фразу рыцаря мастер Бренн. — И захватил в этом походе кое-что, теперь способное помочь нам против тех безобразий, которые обрушились на мир. Пелена, Скверна, демоны, мертвяки. Когда я узнал, что та вещь находится у барона фон Ярхольма, я предложил ее выкупить, но барон отказался. У вас ведь, благородных, отношение к много чему… своеобразное, прямо скажем. Принять монеты в обмен на что-то считаете для себя унизительным — не торгаши какие-то, чай. А вот, скажем, отобрать такое же количество монет у того, кто слабее — вполне не прочь.
— Я нет, — твердо заверил колдуна сэр Андерс.
— Это я только для примера, — примирительно молвил тот, — речь о том, что у каждого своя цена. Необязательно измеряемая в серебре или золоте. Что до барона фон Ярхольма, то он, отказавшись от денег, согласился уступить мне эту вещь в обмен на услугу. Какую — я уже сказал.
— Надо было мне сказать, — посетовал Освальд, — я про… вещь эту. Тряхнул бы стариной, да и выкрал из баронского замка.
— Увы! Могло бы не получиться, — молвил на это мастер Бренн, — а ссориться с такими людьми как барон себе дороже. Слишком могущественен, слишком влиятелен… понятно же! Раз даже король не может прекратить его бесчинства. Зато в качестве союзника такой человек может оказаться нелишним.
— А о какой вещи, собственно, речь идет? — поинтересовалась Равенна. — Ну, из баронского замка… и которая очень важна для нашего общего дела?
— Я объясню, — отвечал тот просто, — все объясню. Но по порядку. Прошу за мной.
В сопровождении своих соратников и подопечных мастер Бренн прошел в другую комнату. Стены которой были сплошь заняты полками с книгами и свитками. Несколько свитков и книг валялись также на небольшом столике. За него-то и сел старый волшебник, на единственный в комнате стул. Остальным, по понятным причинам, садиться не предлагая.
— Бытует мнение, — начал он, — и церковники его охотно поддерживают… если вообще не насаждают, что походы по благословению Святого Престола начались с приходом пресловутой пелены. Мир, мол, погряз в ереси и прочих грехах настолько, что оказался недостоин солнечного света. Как и высшей защиты от адских сил. И только искоренение темных, еретических и просто ложных культов… включая мерзкое колдовство, разумеется, позволит человечеству искупить свою вину. И снова наслаждаться животворящими солнечными лучами.