Страница 12 из 18
Она резко встала и пошла к выходу. Там были три мёртвых человека, но она не боялась их. Нисколько, никогда. Думаю, она боится живых мертвецов только потому, что их боюсь я, и это единственная причина.
Я достала карту. Дорога, по которой нам следовало двинуться ещё вчера, тянулась извилистой змеёй на юг. Она огибала гористые местности, иногда проходя через небольшие населённые пункты. Впереди, вплоть до самого Юга, больших городов больше не будет. А если мы их встретим, то это будет значить, что мы заблудились.
Вечером надо будет продолжить путь, дойти хотя бы до какой-нибудь заправки и там осесть на ночлег. Поскорее бы выбраться из этого города и сбежать подальше. Слишком много случилось за прошедшие сутки, чтобы задерживаться здесь дольше, чем нужно.
Алиса капризничала, и даже не хотела надевать портфель, когда я протянула его. Она хотела остаться ещё на день и подождать, пока моя рана затянется совсем, но я решила иначе. Она вырвала из моих рук лямку и небрежно накинула портфель за спину. Пошла впереди по пустой улице, выпрыгнув с крыльца, как пробка из бутылки шампанского, но через несколько шагов остановилась и посмотрела на меня. Я указала, каким путём мы должны следовать, и Алиса снова рванула вперёд. Её снова спутавшиеся волосы сбились в колючие косы, болтающиеся в разные стороны на голове разозлившегося не на шутку ребёнка. Я старалась не отставать от неё, но мои силы, накопленные за короткий период, медленно иссякали. Алиса увидела, что расстояние между нами постепенно увеличивается, и немного сбавила шаг, периодически проверяя, как сильно я отстаю от неё.
День показался долгим, а резкая его смена на вечер совершенно сбила меня с толку. По небу, как по грязной от бензина луже, бегали разноцветные полосы. Солнце скрывалось за синеватыми тучами и уходило за горизонт. Похолодало, и между мной и Алисой была пара шагов разницы. Чем темнее становилось, тем ближе ко мне была эта девочка. Она боялась темноты больше, чем того, что в ней могло спрятаться. Это нормально для ребёнка, а Алиса лучше других знала, что таит в себе тень.
Заправку мы прошли и решили не останавливаться в ней. Она была совсем ржавая, и огромные рваные дыры в её стенах были похожи на язвы и нарывы на больной коже. Пахло отвратно даже в нескольких метрах от неё. Скорее всего, там разлагались тела, и я даже не захотела проверять, так ли это. Алиса даже взглядом не удостоила эту гнусную могилу. Алиса приблизилась ко мне и взяла за руку. Я ощутила, как она стала тянуть меня вперёд. Мне пришлось из последних сил ускорить шаг, чтобы хоть как-то поспевать за чужим темпом.
Мы не нашли ни одного дома или заправки, но набрели на Уазик, одиноко стоявший на обочине, передними фарами устремившись в лес. Из открытого бачка не пахло бензином, и это значит, что его давно опустошили. Внутри были изорванные, но по больше части целые сидения. Мы расстелили на них спальники и улеглись валетом.
Алиса ёрзала в полубредовых попытках уснуть. Я, закрыв глаза, массировала её разгорячённые ноги. Когда пульсация в её стопах немного пропала, она перестала стонать и уснула, свесив одну руку вниз. Окна вокруг нас запотели, и мне пришлось немного их приоткрыть, чтобы наше присутствие не было столь очевидным на виде снаружи. Я отложила ноги Алисы в сторону и перевернулась на бок. Кровь от раны немного оттекла, и я ощутила облегчение.
Мне приснился опять этот сон. Я в квартире родителей, но не могу понять, я так же взрослая, или опять маленький ребёнок. Я не могу нигде включить свет, выключатели просто не работают, и мне страшно. Здесь темно и никого кроме меня вокруг нет. Из моей комнаты, которая только во снах является мне в том виде, в котором её запомнило моё подсознание, я слышу несколько голосов. Они зовут меня по имени, но я не знаю, кто меня зовёт на самом деле. Не смотря на дрожь и ужас, я иду во тьму на зов и встаю у самого порога. Голоса становятся громче, но я всё равно не могу разобрать слов, ничего, кроме своего имени. Всё громче и громче, и когда появляется ощущение, что кто-то очень старый шепчет мне на ухо, я вытягиваю руки вперёд и бегу наугад. Я просыпаюсь, когда утыкаюсь в кого-то лицом.
Глава 7
Почти три дня мы шли с короткими остановками. Я даже не сверялась с картой так часто, как делала это раньше. Дорога не извивалась, и серой полосой тянулась сквозь холмы и леса. Цивилизация осталась далеко позади, и кроме размеченной дороги под ногами ничто не напоминало о старом мире.
Мне трудно дались эти дни – Алиса со мной почти не разговаривала. Это было на неё не похоже. Обычно день, максимум два, она могла обижаться, но потом сама, пуская слезы и сопли, подходила мириться. Я никогда в этом ей не отказывала, и лишь принимала в тёплые объятия плачущую девочку. Так было в тот раз, когда она не захотела есть и отправила тарелку с моим супом в стену. Гриша выгнал её из-за стола, но потом она пришла извиняться именно ко мне. Как котёнок залезла ко мне на колени, когда я сидела на диване перед телевизором и бесцельно листала каналы. Она ничего не сказала, да и даже если бы хотела, то промолчала. Говорить она начала лишь к восьми годам. Алиса свернулась калачиком и погладила меня по колену. Гриши не было в этот момент дома. Уверена, с его характером, он бы расплакался, увидев это.
Но не в этот раз. Алисино лицо было словно восковым, и даже если она и испытывала эмоции, то прятала их глубоко внутри. Я ощущала себя чужой в такие моменты, и если придираться к кровной связи, то таковой я и была. Как же много времени мне потребовалось, чтобы она перестала обращаться ко мне со словом «тётя». Прошло несколько лет, прежде чем Алиса сначала стала называть меня по имени, а потом и «мама». Для меня это очень много значило, да и до сих пор очень много значит. Я протянула к плечу Алисы руку, но та отдёрнулась, боковым зрением лишь завидев мои тянущиеся пальцы.
– Когда мы остановимся? Я хочу есть.
– Когда найдём укрытие, хоть какое-нибудь. – Мой голос стал хрипеть, а во рту с каждым шагом под палящим солнцем всё больше скапливалось густой, липкой слюны.
– А если мы его не найдём?
– Обязательно найдём.
– Нет, хочу сейчас.
Я не стала с ней спорить, взглядом давая понять, что я рассержена. Алиса словила этот жест и посмотрела на меня в ответ так, что мне стало не по себе. У неё на лбу появилось бардовое пятно, и сам лоб покрылся морщинами от изогнутых дугой бровей. Я достала бутылку воды и энергетический батончик. Алиса выхватила и то и другое из моих рук так грубо, что оцарапала меня грязными ногтями по коже ладони.
– Извини, – промямлила она, словно бросила надоедливой собаке кость, лишь бы так перестала плестись за ней, жалобно скуля.
Она видела, что я протянула руку, чтобы тоже попить, но перед этим специально закрутила крышку так крепко, что я чуть не получила ссадину, пытаясь её отвернуть.
– Алис, всё хорошо?
– Да, всё хорошо, а что?
Да ничего, обе играли, по итогу, в этот спектакль. Продолжив путь, мы продолжили и молчать, а дорога всё тянулась, как заусенец, и чем дальше, тем труднее рвать.
Сзади послышался мотор. Я его узнаю среди тысяч других, и даже похожих. Шум быстро приближался, и металлический лязг заполнял безмолвную округу. Алиса тут же одним прыжком нырнула к обочине, чуть ли не зарывшись по колено в канаве так, что на уровне асфальта торчала лишь её макушка, затерявшаяся в зелени. Я запнулась в бессилии, и упала на одно колено, попав ровно по нерву. До высокой травы пришлось ползти как животное. Перед тем, как упасть завалиться телом в траву, я посмотрела на дорогу и увидела клубы чёрного дыма, поднимающегося густым столбом к разноцветному небу.
В канаве я ударилась ещё и лбом об камни, но высокие стебли скрыли меня полностью, и мне осталось лишь не закричать от боли и усталости. Машина промчалась мимо с такой скоростью, что трава потянулась за воздушным потоком, чуть не выдав нас обеих. Я лежала на животе, уткнувшись во влажную землю лицом. Запах одурманивал, и желание так и остаться тут становилось с каждой секундой всё сильнее. Грохот мотора пропадал, но смрад жжёного топлива только сейчас стал доходить до нас, опускаясь тяжёлым слоем газов. Алиса чихнула, но я не видела её за стеблями листвы, хотя она лежала от меня не больше, чем на расстоянии одного метра. Алиса зашевелилась, и я повернула голову в сторону дороги, увидев, как тощее тело девочки поднялось над зеленью.