Страница 13 из 18
– Подожди, пусть уедут.
– Уехали уже. Пойдём. Хочу быстрее найти место для ночлега.
Я отжалась от земли, еле оторвав тело. Встала на трясущихся ногах, одну из которых ещё сводило, будто било электричеством, в районе колена. Хватаясь за траву, я выбралась на дорогу. Алиса уже уто́пала метров на тридцать вперёд, будто стараясь от меня сбежать. Я решила, что догонять не буду, потому что не смогу. Я размялась, помахав руками в стороны, и чуть не упала в обморок, когда перед глазами потемнело. Пошла вперёд, пока силуэт Алисы мелькал в мареве над раскалённой дорогой.
Алиса снова медленно становилась ближе ко мне, хотя я своего темпа не меняла. Когда солнце медленно клонилось к закату, она шла передо мной метрах в двух, и когда небо стало тёмно-синим, уже шла рядом совсем, взяв меня за руку.
– Извини, Саш. Просто я разозлилась. – Алисин голос звучал очень тихо, но вокруг нас даже деревья не шелестели листвой, и я услышала каждое слово, давшееся ей с трудом.
– На кого? На меня?
– Нет.
– Тогда почему ты злилась всё равно на меня? – я не хотела спорить, и говорила с толикой шутки, но Алиса всё восприняла вполне серьёзно.
– Меня злит всё это. Вся эта дорога. И разбойники, и эти люди с корой вместо кожи. Я ненавижу их.
– Я тебя понимаю, но злость отбирает больше сил, чем радость, поэтому лучше…
– Веселиться без причины?
– Нет. Хотя бы меньше думать о злости – это лучше.
– Мне трудно.
Я знаю, что трудно, я должна была сказать это, но решила промолчать. Да и сама Алиса знает, что я знаю. Слишком много понимания в этой детской голове, закрытой ото всех, кроме её хозяйки. Я до сих пор думаю, что Алиса не начинала говорить в детстве так долго не из-за особенностей развития, а потому что слишком много хотела сказать, настолько много, что это стало бессмысленным. Она всё знала, во всём разбиралась и не видела смысла это кому-нибудь доказывать.
Заправок не было, пустых брошенных машин тоже. Луна уже появилась в небе, цветная, как будто всё небо было затянуто огромной радужной плёнкой, а мы всё никак не могли найти укрытия на ночь.
– Нам снова придётся ночевать в траве?
– Кажется, да. – Я сама отвергала эту мысль, надеясь найти хотя бы землянку, но вокруг ничего. И даже разметка с дороги пропала, превратив асфальт в серую, каменную реку. Алисину руку всё труднее удерживать, и я отпустила её холодную ладонь, повисшую вдоль тонких ног с острыми коленями.
Алиса молча, не издавая ни единого звука, стала толкать меня бедром в сторону обочины, прислонившись к моему бедру понурившейся головой. Мы свернули в кусты, плотно закрывавшие всё, что было позади них, но при этом видели всё, что было над нашими головами. Закрытые плотной стеной кустарников, мы расстелили мешки и улеглись ногами друг к другу, почти соприкасаясь стопами. Я сняла обувь, словно достав стопы из тазика с очень горячей водой. Кровь отступила от мозолей, и даже сквозь не очень приятный запах я поняла, что жить уже на так плохо, как казалось каких-то десять минут назад.
– Алис, помнишь, какая планета идёт следом за Землёй?
– От солнца?
– Да.
– Марс. Нам о ней рассказывала Мария Анатольевна на уроках окружающего мира.
– А знаешь, мой отец однажды видел марс.
– Деда Коля? Как? Он был в космосе?
– Нет, Алиса, он наблюдал его с Земли. В телескоп, когда Марс находился близко к нашей планете, его отлично было видно. Папа говорил, что Марс очень красивый.
– Я бы тоже хотела его увидеть.
– Да, милая, и я очень хотела бы, хотя бы ещё разок.
Звёзды стали проглядываться сквозь помутневшее небо, совсем истончившееся между нами и космосом. Интересно, инопланетяне знают, что у нас случилось здесь, на нашей Земле?
– Мам, сколько нам ещё идти?
– Честно?
– Да, – это был неуверенный ответ. – Честно.
– Я не знаю. Если судить по карте, то несколько недель. Но если отталкиваться от запаса наших сил и еды, то месяц. Может, больше.
– Мы успеем до зимы?
– Надеюсь.
Зима стала страшным словом. Всё самое плохое произошло зимой. Первые жуткие холода после войны, способные быстро убить человека, заплутавшего слишком далеко от дома. Нападение этих деревянных человечков. И тот мужчина, когда…
– Спокойной ночи, мам. – Послышалось рядом со мной. Я продолжала смотреть в небо, и голос Алисы показался каким-то неземным.
– И тебе сладких снов.
Алиса засопела так быстро, что мне стало в каком-то роде завидно. Я уставала просто до жути, но до сих пор не могу нормально и быстро уснуть. Стараюсь успокоить себя, убедить, что буквально заслужила несколько часов отдыха, но ничего. Что это за странное чувство, что не даёт мне увидеть сны? Вопрос повис в воздухе, когда я сомкнула глаза, и картинки из потаённых участков моего воображения начали беспорядочно появляться.
Глава 8
Гриша сразу воспротивился. Он уже готов был встать у двери и перегородить проход, упёршись руками в стены. Таким разозлённым я его ещё не видела никогда, но дело было далеко не во мне – в Алисе. Она этого хотела даже больше моего и, услышав предложение моего папы, чуть ли не прыгнула мне на руки от восторга.
– Нет! Нет! Ни в коем случае, моя дочь никогда не…
– Гриш, папа знает, что делает. Он инструктором работал в молодости. – Я аргументировала, как могла. Но он мотал головой, закрыв глаза. – Всё будет хорошо, я буду приглядывать за ней в оба, как и папа.
– Саша, ты меня слышишь вообще? Я против! Алиса никогда не возьмёт оружия в свои руки!
Сама Алиса в это время стояла у входа в свою комнату и сжимала в руках игрушку. Она неотрывно смотрела на своего взбешённого отца, и это её по-настоящему пугало. Пугало сильнее, чем смерть её бабушки.
– Что, если будет осечка, и она посмотрит в дуло? М? в руках не удержит, или ещё что! Да сотня способов убиться на стрельбище. И что потом? Что я буду делать, если она… если что-то случится?
– Со мной же ничего не случилось, хотя я оружие впервые в руки взяла в пять лет!
– Ты не Алиса!
Я смотрела, как Гриша, брызжа слюной, пытается убедить меня, что научить девочку стрелять – это самая большая ошибка, которую он может допустить. После смерти его мамы он порой стал очень странно себя вести, и в особенности всего, что хоть как-то касается смерти. Оружие у него неотрывно связано с убийством, иначе никак. Таков уж мой Гриша.
– Пап, – начала полушёпотом Алиса, еле попав в перерыв между криками её отца, беснующегося в прихожей. – Я буду осторожна. Может, я даже не попробую. Я просто хочу посмотреть.
– Можешь и дома посмотреть, – не унимался тот, – на компьютере. Пойдём, я включу тебе и на этом закончим этот бессмысленный разговор.
– Гриш, ты сейчас серьёзно?
– А что, по мне плохо видно? – он посмотрел на меня так, как никогда раньше. Да и никогда после этого случая я его таким не видела. Столько гнева в глазах. Лицо пустое, но глаза – они полны огня.
Алиса не дала себя затолкать в свою комнату, и упёрлась в Гришино бедро.
– Пап. Я хочу пострелять.
– Алис, зачем тебе это. Давай лучше… не знаю. Пойдём на аттракционы?
– Мы там были уже сто раз. Я хочу пострелять. Деда Коля научит меня, и я смогу нас защитить.
– Но от кого, милая? – Гриша присел на одно колено. Я стояла в стороне, но видела, как по его щеке скользнула одинокая слеза.
– Ото всех, пап.
Глава 9
Сначала я подумала, что до сих не рассвело. Даже обрадовалась, ведь можно поспать ещё немного, но тьма перед заспанными глазами шелохнулась, и прямо мне в лицо ударил луч солнца. Я сморщилась, а перед глазами забегали разноцветные круги. Шелест травы под самым ухом не был похож на игру ветра с зеленью, так звучали чужие шаги, и на Алисины они не похожи. Слишком тяжёлые.
Я приоткрыла одно веко. Силуэт стоял прямо надо мной, расставив ноги так, что я была словно река под двумя скрещенными деревьями. Я потянулась рукой в сторону, чтобы нащупать какой-нибудь камень.