Кто люб богам

Я заплатила высокую цену. Несмотря на всё, что Александр требовал от меня, он чувствовал, что я превосхожу его, и пытался отплатить за это. Потому он сделал меня своим другом. Это было гениально – всё жестокости, что он творил, казались проявлениями доброты и щедрости. Он держал меня рядом, приглашал на свои вечеринки – всё для того, чтобы не спускать с меня глаз, подстраивать мелкие ловушки и смотреть, как я из них выбираюсь. Ему особенно нравилось представлять меня женщинам. Люди думали, что он помогает мне найти хорошую жену. Это безмерно развлекало его. Когда мы были в мужской компании, он заводил разговор на скандальные темы. Потом приходил в мои комнаты и поздравлял с тем, как много я узнала о… об отношениях мужчин и женщин. Он быстро понял, что я не буду хвататься за пистолет, если он просто говорит. И он говорил. Он мог говорить часами. Я никогда не знала, что человека можно пытать речами.

Сэр Малькольм ни миг закрыл глаза.

- Моя бедная девочка! Как вы это вынесли?

- У меня была отдушина, сэр. Ваши письма, – он подняла свои красивые серые глаза, полные квентиновской застенчивой искренности. – Я едва знала вас, когда началась эта переписка. Но я видела вас в судах со студенческих мест и восхищалась вашими знаниями и умом. Но сперва я не верила. Александр был так лжив – я боялась, что и вы окажетесь таким же. Вскоре я узнала вас лучше. Любой, кто прочитал вы ваши письма, не усомнился бы в вашей рассудительности, великодушии, полной честности. Я поняла, что вы и Александр – будто из разных миров, и не могла вынести мысли о том, что вы почувствуете, когда узнаете, каков Александр на самом деле. Так что я создала другого Александра – надеюсь, такого, какого вы могли любить и уважать.

- Я любил его, мисс Клэр, любил и уважал.

Она быстро отвела взор, будто посмотрела на яркий свет.

- Лишь когда правда раскрылась, я поняла, какой ужасный поступок совершила. Я обманывала вас, и никогда бы не смогла объяснить, почему. Я пришла к вам и просила прощения… и вы, сэр, вы были так добры ко мне! После всего, что я сделала!

Сэр Малькольм не мог не улыбнуться.

- Это была ваша вина. Вы создали меня нами узы, что не смог разорвать даже такой обман. Нельзя завоевать уважение мужчины, а потом просто выключить его, будто повернуть кран.

- Если бы это был единственный обман! Теперь вы знаете, что моё имя – неправда, что мой пол – неправда, что вся моя жизнь – неправда…

- А ваш острый ум? Ваши широкие познания? Ваше сострадательное сердце? Вы и это изображали? Если вы скажете, что это так – неужели вы думаете, будто я такой дурак, что поверю вашим словам? Видит Бог, вы обманывали всех – но это был благородный обман, обман, которым следует восхищаться больше, чем ограниченными и трусливыми представлениями людей о правильном!

- Вы решили быть ко мне добрее, чем я заслуживаю. И вы должны понять…

- Да?

Она повернулась к Джулиану.

- Скажите это.

- Я думаю, – тихо проговорил Джулиан, – мисс Клэр хочет сказать, что теперь она под большим подозрением в убийстве вашего сына.

- Вздор! – воскликнул сэр Малькольм.

- Это не вздор – спокойно сказала она. – Я была его врагом. Я ненавидела его, боялась его, стремилась освободиться от него…

- Вы убили его? – сэр Малькольм посмотрел ей прямо в глаза.

- Нет, сэр. Клянусь, что знаю о его смерти не больше, чем уже рассказала на Боу-стрит. Но я не сомневаюсь, что мистер Кестрель захочет более весомого подтверждения, чем мои слова.

- Я никого не освобождаю от подозрений, исходя из одних слов, – сказал Джулиан. – Но в вашу пользу говорит одно обстоятельство. Вам было проще всего скрыться. Вы могли снова стать женщиной и сбить со следа любого, кто попытался бы найти Квентина Клэра. Но вы остались.

- Это очень меня мучило, – признала девушка. – Дедушка Джордж всегда настаивал, чтобы у меня был «путь к отступлению», как он это называл. Когда я впервые решила выдать себя за Квентина, я решила сказать, что это я умерла – тогда не придётся объяснять, где Верити. Но дедушка Джордж сказал, что этот путь нельзя обрубать – кто знает, не понадобиться ли мне снова стать Верити? Так что в Лондоне я говорила, что сестра живёт с дедушкой в Сомерсете, а он в Сомерсете говорил, что она – то есть я – путешествует на континенте к какой-то леди.

После того как я написала ему об убийстве Александра, он пригласил меня вернуться к нему. Это значило: «Прекрати маскарад, теперь это слишком опасно». Но я боялась, что привлеку подозрения, если внезапно пропаду, пока убийство ещё не раскрыло. А потом, сэр, – она повернулась к сэру Малькольму, – вы предложили мне дружбу, и как я могла уехать? Все бы подумали, что убийца – я. Вы бы доверились сперва своему сыну, потом другу своего сына, и оба предали бы вас. Я многое вынесла, но отказаться ещё и от вас – это слишком много, – просто закончила она.

Джулиан перевёл взгляд с Верити на сэра Малькольма. Вставая, он пробормотал:

- Поскольку мне больше не о чем спросить мисс Клэр, полагаю, мне стоит уйти…

- Как вы можете так думать, мистер Кестрель! – твёрдо ответил сэр Малькольм. – Вы же не собираетесь оставить меня с юной леди наедине в её комнатах?

- Какое это теперь имеет значение? – Верити печально улыбнулась. – После всего, что я видела и слышала, у меня не осталось и капли невинности, которую можно оберегать.

Сэр Малькольм подошёл к ней.

- Вы никогда не должны так говорить. Мне неважно, сколько грязных историй и непристойностей вы выслушали или какой яд мой сын лил вам в уши. Вы помните, как сказали мне, что не хотите жить ничем, кроме ума? Вы жили этой жизнью все эти месяцы, и остались так же чисты мыслями и сердцем, как самая невинная дебютантка, что ступала в бальный зал. И любой, кто в этом усомниться, будет держать ответ передо мной.

Она ничего не сказала, лишь взяла его за руку и поднесла её к своим губам.

- О, в самом деле, мисс Клэр, – пролепетал он, – не нужно этого делать. Такое бы сказал любой отец… а я достаточно стар, чтобы годиться вам в отцы.

- О, мой дорогой сэр, – она ласково улыбнулась. – Я никогда не думала о вас, как об отце.