Кто люб богам

- Да, но у них есть работа, они получают собственные деньги, они независимы! Я же должен идти туда, куда мне велят, даже если это школа-живодёрня в Йоркшире. Я задумался, могу ли найти работу, но не знал, как это сделать, и у меня нет рекомендаций. Ведь нельзя же найти работу без рекомендаций, верно?

- Это зависит от того, насколько щепетильны вы будете в отношении закона и приличий.

Юджин кивнул.

- Я боялся этого. Так или иначе, я просто слонялся по городу – мне нравилось осматривать районы, которых я раньше не видел, но у меня быстро заболели ноги, и я начинал всё больше и больше беспокоиться о том, что буду делать, когда у меня кончаться деньги. Наконец, я так отчаялся, что решил прийти к вам.

- Как прямолинейно.

- Я не хотел, чтобы это прозвучало так. Я хочу сказать, что я для вас никто, и у вас нет причин помогать мне, но я знаю, что вы человек чести и отнесётесь с уважением к моей вере в это и не прогоните. И вы знаете мир – вы могли бы дать мне совет. Я потерян. Вы не знаете, что это такое – быть моего возраста и чувствовать, что все против тебя, а тебе некуда идти, кроме дома, но ты скорее умрёшь, чем вернётся туда.

- На самом деле, – тихо произнёс Джулиан, – именно это мне отлично знакомо.

Юджин посмотрел на него с уважением.

- Я верю вам.

- Это очень приятно, – Джулиан не дал развить эту тему, – но мы отвлеклись. Есть ли кто-нибудь, кто может подтвердить, где вы были с шести утра до половины десятого?

- Нет. Я просто гулял по Сити. Почему вы спрашиваете? – взмолился он. – Что я наделал?

- То, что вы наделали, несносное вы дитя, ввергло вас в большую опасность, – не сводя глаз с Юджина, Кестрель продолжил, - У меня для вас дурные новости. С вашей сестрой сегодня утром случилось несчастье.

- Несчастье! С ней всё в порядке?

- Она подвернула лодыжку. И потеряла ребёнка, которого вынашивала.

- О, бедная Бел! Она очень больна? Она поправится?

- Хирург думает так.

- Как это случилось?

- Её сбросил конь.

- С ней такого никогда не случалось! Она отличная наездница!

- В этот раз ей помогли. Кто-то вбил в седло два гвоздя.

- Вы хотите сказать – чтобы она упала? Но это чудовищно! Кто бы стал делать такое?

- Некоторые люди, возможно, захотят узнать, есть ли у вас какие-то мысли по этому поводу.

- Я… Я не понимаю…

- Тогда я выскажусь прямее. Ваше наследство зависело от того, умрёт ли Александр бездетным. Теперь это так.

- О, нет, – прошептал Юджин, тряся головой, – о, нет.

- Так что, как вы понимаете, ситуация неловкая.

- Но… Но… Я никогда… Я не стал бы! Я никогда бы не повредил ей так! Я никогда бы не сделал ничего столь жестокого и низкого, тем более – со своей сестрой! Я даже не знал, что она ждёт ребёнка! Она никогда не говорила мне.

- Она была нездорова, когда я видел её в прошлое воскресенье. Вы могли это заметить и сделать выводы.

- Я никогда не думал об этом. Она сказала, что должно быть, съела что-то дурное. Это именно так и выглядело.

- Да, – кивнул Джулиан. – Это хорошо подходит.

- Подходит к чему?

- Неважно. Я просто думаю вслух.

- Вы же мне верите, правда? Вы не думаете, что это я вбил те гвозди?

- У вас была возможность. Вы могли пробраться в Хэмпстед сегодня ранним утром, подготовить ловушку и вернуться в Лондон.

- Что же, наверное, мог, но я этого не делал!

- Неужели молодой человек-дурная кровь не подумал бы о таком трюке?

- Послушайте, я помню, как говорил вам про дурную кровь, но… но это было… было…

- Уничижительная чепуха?

Юджин поднял подбородок.

- Да. Да, именно так. Возможно, я был ослом, но я не лжец. Я не повредил бы Белинде, и я не убивал Александра. Клянусь вам.

Какое-то время Джулиан в молчании разглядывал своего гостя.

- Что вы собираетесь делать теперь?

- Я не знаю, – Юджин снова стал ребёнком, – Что по-вашему стоит сделать?

- Теперь у вас есть только один путь. Вы должны немедленно вернуться в Хэмпстед.

- То есть… в дом сэра Малькольма? Я не могу. Все там будут подозревать меня. Белинда возненавидит меня, она решит, что я убил её ребёнка!

- Тогда что вы будете делать? Сбежите? Это всё равно, что признаться в преступлении.

- Но когда она будет смотреть на меня, она будет думать: «Это он сделал? Он убийца?» И что я скажу?

- Что угодно – это будет лучше, чем оставаться вдали и позволить вашему отсутствию говорить за вас. Кто поверит в вашу невиновность, если у вас не хватит храбрости сказать о ней самому?

Юджин замолчал. Наконец, он с трудом сглотнул и спросил:

- Вы пойдёте со мной?

Джулиан почувствовал, что должен сделать это. Он не мог толкнуть юношу в логово львов и бросить одного. Кроме того, он хотел увидеть, как Юджина примут в Хэмпстеде.

- Очень хорошо, – сказал он, поднимаясь.

- Мы пойдём сейчас?

- Конечно, если вы хотите остаться тут, размышлять и представлять, как всё будет…

- Нет! – содрогнулся Юджин. – Нет, сэр, – вежливо добавил он.

Они вышли в коридор. Джулиан невесело посмотрел на себя в зеркале, но решил, что чрезвычайные обстоятельства позволяют ему выйти из дома вечером в рединготе[64]. Юджин тоже бросил взгляд на своё отражение и слегка поправил внушительный чёрный платок вокруг шеи.

- Вы делаете большие успехи, – сообщил ему Джулиан, – но его совершенно необязательно носить à la guillotine [65].

- Он и правда высок, – признал Юджин. – Но вы сами сказали, что мне нужно научится высоко держать голову.

- Кажется, у вас получается.

- Да, платок очень жёсткий.

Джулиан улыбнулся.

- Я не о платке.

Когда они прибыли в Хэмпстед, уже почти рассвело. Тени от деревьев и фонарей тянулись вдоль улиц, как указующие персты. Юджин был напряжён и натянут как струна. Джулиан подумал, стоит прикоснуться к нему, и он зазвучит, как камертон.

Сэр Малькольм принял их в библиотеке. Миссис Фолькленд уже перенесли в её комнату, а портрет Александра вернули на стену, и он снова глядел смеющимися глазами на беды и страдания своей семьи.

Джулиан предоставил Юджину самому объяснять, как он сбежал и вернулся в Лондон. Тот покраснел и немного поколебался, но всё же рассказал свою историю весьма отважно. Наконец, он сделал глубокий вдох и произнес:

- Я хотел бы увидеть сестру.

Сэр Малькольм отвёл Джулиана в сторону.

- Я не думаю, что стоит позволять ему это. Вы сами говорили, что у него – самая очевидная причина желать ей потери ребёнка. Теперь мы знаем, что у него была и возможность. Она может сама всё понять, и это убьёт её.

- Ещё скорее её убьёт, если она узнает, что Юджин вернулся, но будто бы стыдиться показаться ей.