Кто люб богам

- А если кто-то ненастоящий, то как его можно убить? Я имел в виду, что не могу представить, что кто-то пришёл и проломил ему голову, как будто это был не Александр, а кто угодно другой. Я скорее могу представить, что Александр улыбкой мог бы превратить кочергу в перышко, что не повредило бы ему. Думаю, я похож на сумасшедшего.

- Нет. Я думаю, что понимаю вас.

Повисла паузка. Юджин всё так же ходил по комнате, грызя ногти. В доме было очень тихо – слышались лишь приглушённые шаги слуг да случайный треск дров в огне. Сэр Малькольм предоставил Джулиану вести расспросы в своём кабинете и ушёл на прогулку – Кестрель решил, что тот совершает свой ежедневный моцион на церковный двор. Миссис Фолькленд уехала кататься на лошади ещё до того, как вернулись сэр Малькольм и Джулиан.

- Мну нужно спросить вас о той ночи, – сказал Кестрель. – Вы легли спать в одиннадцать?

- Д-да.

- И вы не проснулись до тех пор, пока будить вас не пришли ваша сестра и Марта незадолго до двух часов ночи?

Юджин покачал головой.

- Вы не слышали, как ваша сестра закричала около часа ночи?

- Я слышал что-то вроде «Нет, нет!». Я думал, это сон.

- Когда вы узнали, что Александр мёртв, вы сразу же спросили «Как его убили?». Почему вы решили, что смерть была насильственной?

- Ну… В его возрасте не умирают просто так. Кто-то или что-то убило его. Или он сам убил себя, как мой отец.

- Кажется, вам нравится напоминать людям об этом.

- Людям и не нужно напоминать! Все это знают, и никто не забудет. В школе меня постоянно донимали этим. Связывали, подносили бритву к шее и спрашивали, не хочу ли я поиграть в карты. Вы не знаете, каково это. Я не думаю, что с вами поступали так, когда вам было, сколько сейчас мне.

- Ничего похожего, верно.

Юджин посмотрел на Кестреля с любопытством.

- В какую школу вы ходили?

- Я учился дома.

«И достаточно об этом», – подумал Джулиан. – Вы поэтому не хотите возвращаться?

- Я ненавижу школу. У нас с Белиндой была страшная ссора. Я не знаю, почему она решила избавиться от меня. Я не сделал ничего дурного. Многие мои сверстники учатся дома. Но она отсылает меня прочь, а Александр пошёл у неё на поводу.

- Вы были злы на него за это?

- Я не убивал его!

- Будьте добры ответить на вопрос, что я задал.

- Я был разочарован. Я думал, что он на моей стороне. Но он сказал, что решать Белинде, потому что она моя сестра и знает меня дольше. Я был очень зол на неё. Но это в прошлом. Я не могу спорить с ней сейчас, когда она в таком состоянии. А после смерти Александра она сказала, что мне не нужно возвращаться в школу до самой осени. Надеюсь, потом она разрешит мне остаться совсем.

- Но рано или поздно вам придётся столкнуться с миром, и вы это понимаете. Если, конечно, не собираетесь прожить всю жизнь в картонке для шляп.

- Вам это легко говорить. Посмотрите на себя. Тот, кто умеет так завязывать шейный платок, может не беспокоится о том, что столкнётся с миром.

Джулиан задумчиво посмотрел на него. Потом встал и начал снимать перчатки.

- Подойдите.

- Зачем? – встревоженно спросил Юджин.

- Потому что мои руки не тянутся как индийская резина.

Юджин осторожно подошёл. Джулиан развязал его шейный платок, взял его указательным и большим пальцами и скептически его оглядел.

- Я очень рекомендую вам соблюдать чистоту. Это нравится женщинам и раздражает мужчин, а это два отличных способа добиться успеха в обществе. Что же, будем работать с тем, что имеем. Это называется Trône d’Amour. Очень простой узел. Одна горизонтальная складка посередине и узел под ней – вот так. Платок стоит накрахмалить, но сейчас это неважно.

Юджин взглянул на себя в зеркало, а потом с благоговением уставился на Джулиана.

- Но… но я никогда не смогу завязать его так же.

- Вы можете носить чёрный платок. Такие платки очень жёсткие, но это поможет вам научится высоко держать голову – этого я за вами пока не замечал. Ещё его легче держать опрятным, а если он не слишком чист, этого никто не заметит.

- Вы очень суровы.

«Нет, – подумал Джулиан, – слишком мягок. Возможно, я даю урок моды убийце Александра Фолькленда. И если так, не получится ли, что сегодня я завяжу ему на шее галстук, а завтра – петлю? Дьявол! Я привязываюсь к людям, а именно этого я и должен избегать при расследовании».

Он сказал:

- Это расследование убийства, а вы – подозреваемый без алиби, которому выгодна смерть жертвы. Вряд ли вы можете рассчитывать, что следствие пройдёт для вас без неприятных моментов.

- Так и знал! Вы подозреваете меня!

- Я подозреваю вас. А ещё я подозреваю мистера Клэра, мистера Адамса и нескольких других людей. Да, вы в поле моего зрения. Я сообщу, если вы из него выйдете.

- Я думаю, вы ужасно хладнокровный. Наверное, вы пытаетесь завоевать моё доверие и получить признание. Сейчас вы будете думать, что ту женщину тоже убил я! Если я мог проломить голову своему зятю, то почему не мог убить и её?

- О какой, черт побери, женщине вы говорите?

- Женщина, что нашли на кирпичном заводе недалеко отсюда. Её лицо было разбито кирпичом, всё превратилось в мокрое месиво. Я видел место, где её нашли. Это было ужасно. Хотел бы я это забыть.

- Убийство на кирпичном заводе, – протянул Джулиан. – Я и забыл о нём. Оно было во всех газетах, но я тогда был в Ньюмаркете – а потом смерть Александра всё затмила. Его ведь так и не раскрыли?

- Нет. Никто даже не узнал, что это за женщина, ведь у неё почти не было лица…

Открылась дверь. Юджин вздрогнул и повернулся. Вошла миссис Фолькленд – всё ещё в облачённая в амазонку[40], с румянцем на щеках, благодаря которому она выглядела совсем не такой больной, как вчера. Одной рукой она придерживала юбку чёрного платья – оно было очень длинным, дабы красиво развеваться при скачке – а во второй держала письмо.

- Мне нужно поговорить с тобой, Юджин… О, мистер Кестрель, я не знала, что вы здесь.

- Добрый день, миссис Фолькленд, – Джулиан склонился над её рукой. – Рад видеть вас в столь добром здравии.

- Спасибо. Сегодня я впервые почувствовала себя достаточно хорошо, чтобы выехать.

- Вы ездили в Хэмпстед-Хит, я полагаю? – он повёл разговор наудачу, гадая, почему женщина так напряжена. Он не думал, что это как-то связано с его присутствием.

- Да. Я люблю кататься по утрам, но сегодня с утра был дождь. Но боюсь, я помешала вам – я знаю, что вы расспрашивали Юджина.

- Не уходите, если вас не ждут иные дела. Я думаю, мы с мистером Толмедждем уже закончили, – он бросил взгляд на Юджина.

Юноша вглядывался в лицо сестры. Он буквально дрожал от волнения, будто зверь, что почуял опасность. Его глаза не отрывались от письма.

- Что-то не так?

- Нет, – ровно ответила она, – я просто хотела поговорить с тобой, но это может подождать.

- Поговорим сейчас.